Чтение онлайн

— Я видел, как она вытаскивала живую пулю из собственных кишок с помощью только что отполированной ложки и щипцов для супа. Еще попытка.

— Ну, я не знаю, чувак! — Сказал Гримсби дрожащим голосом — Может быть, она просто хотела, чтобы я был уничтожен вместе с ней! Она провалила мое тестирование без всякой причины, почему бы не казнить меня за то же?

— У нее всегда были причины.

Затем Гримсби показалось, что он заметил, как рука Охотника почти незаметно задрожала. Это было похоже на... нерешительность.

— Ты... ты не уверен, не так ли? — осторожно спросил он.

Мэйфлауэр не ответил.

Гримсби продолжал настаивать.

— Ты думаешь, это сделал я?

— Это не имеет значения — сказал он — Если Мансграф хотела, чтобы что-то было сделано, на то есть веские причины.

— Так ли это? Я имею в виду, я знаю, что она была опасна, но делает ли это её безупречной? Неужели она никогда не совершала ошибок — Он попытался заглянуть Охотнику в глаза — А ты?

Все тело Мэйфлауэра замерло, и на мгновение Гримсби показалось, что мужчина застыл во времени. Только слегка опущенные серо-голубые глаза выдавали какие-то признаки жизни. Наконец Охотник медленно опустил пистолет.

— Я не знаю, что это было за существо — сказал Гримсби, указывая на переулок — Но я обещаю, я не имею к этому никакого отношения, и я не имею никакого отношения к её смерти.

— Черт возьми — выругался Мэйфлауэр — Черт возьми, я верю тебе.

— О, боже, спасибо тебе! — Сказал Гримсби, и его тело снова почти опустилось на землю. Он едва удерживался на дрожащих ногах — Я не могу дождаться, когда все это прояснится.

Выражение лица Мэйфлауэра не смягчилось.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, вы же можете просто позвонить в департамент, верно? — Сказать им, что я этого не делал, и все вернется на круги своя?

— Нет.

— Почему бы и нет? Ты Охотник. Разве ты не должен работать на Департамент?

— Я ни на кого не работаю — прорычал Мэйфлауэр.

— Тогда работайте с ними. А вы разве не работаете с ними?

— Технически говоря — сказал Мэйфлауэр с выражением, которое у человека можно было бы назвать смущением — я здесь неофициально.

— Вы кто?

— Я вышел на пенсию много лет назад. Все допуски, которые у меня были, испарились, когда я это сделал.

— Так что для тебя это что-то вроде хобби? Что, во имя страны Оз, ты здесь делаешь?

— Мне нужно было знать, ты ли сделал это.

— Почему? Почему бы не предоставить это департаменту?

— Потому что — сказал он, и костяшки его пальцев хрустнули, когда он сжал рукоятку пистолета — они могли бы оставить тебя в живых.

— Ой — Гримсби сглотнул — Итак, как вы вообще узнали обо мне?

Он сердито посмотрел на меня — Бывший коллега вызвал меня на место убийства Мансграф, чтобы узнать, не заметил ли я Чего-нибудь, что они пропустили. Я так и сделал.

Челюсть Гримсби отвисла на дюйм, когда он понял — И вы видели записку, которую она оставила.

— Да. И пройдет совсем немного времени, прежде чем это сделает и Департамент.

— А ты не можешь просто сказать им, что проверил меня и я чист?

— Чистыми не бывают все — усмехнулся он — Это все равно ничего не даст, они просто решат, что я тоже грязный. Нас обоих арестуют за убийство.

— Тогда... тогда что нам делать?

— Мы ничего не делаем. Я предлагаю вам найти лестницу и самую темную и глубокую дыру, какую только сможете, и забраться в нее, пока все это не закончится.

— Я не могу этого сделать! У меня работа и-и...

И что еще?

— Я был у тебя на работе. Лучше бы ты сидел в какой-нибудь дыре.

— Но подожди, а что, если эта тварь снова придет за мной?

Мэйфлауэр пожал плечами.

— Лучше продолжай делать кардиотренировки.

— Но зачем? Почему он вообще преследовал меня?

— Вероятно, это какой-то зверь, который решил наугад убить кого-нибудь.

— Это началось в десяти минутах ходьбы от того места, где я работаю, с моего старого учителя, которая оставила записку с моим именем. Тебе кажется это случайным?

Мэйфлауэр нахмурился, и на его лбу образовались глубокие морщины.

— Послушайте, я не знаю, что это за существо и почему оно охотится за мной. Но я знаю две вещи. Во-первых, я в ужасе. Во-вторых, если оно уничтожит Мансграф, у меня не будет ни единого шанса.

Охотник ничего не ответил. Его лицо было каменным, как будто он производил какие-то древние вычисления за своими глазами цвета морского гранита.

Гримсби перевел дыхание, пытаясь собраться с духом. Он собирался сказать что-то, что, вероятно, было очень, очень глупым. Но, похоже, у него не было особого выбора, если он хотел дожить до следующего вторника.

— Пожалуйста — сказал он — мне нужна ваша помощь.

Уровень адреналина в крови наконец-то спал, и ночная прохлада пропитала его пот и влажную одежду, заставив дрожать. Если Мэйфлауэр не согласится помочь, он не знал, что ему делать.

Наконец, седовласый мужчина раздраженно зарычал. Затем он убрал пистолет в кобуру и заговорил.

— Пошли — сказал он — Мой джип там. Не говоря больше ни слова, он развернулся на каблуках и зашагал прочь, вглядываясь в ночь.

Гримсби почувствовал прилив облегчения, когда поднялся на ноги. Он остановился и посмотрел на свой велосипед, не желая расставаться с ним. Он подумал о том, чтобы спрятать его, но единственным местом поблизости был переулок, из которого он пришел, и он не собирался приближаться к нему снова. Он почувствовал укол сожаления, затем бросил велосипед и помчался за Охотником так быстро, как только мог, его больные ноги с трудом поспевали за ним.

С помощью Охотника все получится. Должно.

Не так ли?

Он отбросил навязчивые сомнения и попытался сделать то же самое со страхом, который сковал его грудь. Сомнения на какое-то время отступили. Страх, нет.

Они добрались до затемненной парковки неподалеку. Мэйфлауэр направился к старому ржавому джипу, который выглядел так, словно действительно видел последнюю мировую войну. А может, и первую тоже. И, возможно, был достаточно крепким, чтобы дожить и до следующей.

Мэйфлауэр открыл багажник и некоторое время копалась в нем. Затем он махнул Гримсби через плечо — Иди сюда.

Гримсби так и сделал.

— Дай мне свою руку.

Он и это сделал. Усталость не помогла ему проявить ни любопытство, ни непокорность. Он, вероятно, начал бы петь рождественские гимны, если бы его об этом попросили.

Мэйфлауэр с минуту разглядывал узловатые шрамы на своей руке, а затем надел на запястье Гримсби железный наручник.

— Эй, что — начал он, но, прежде чем успел среагировать, Мэйфлауэр схватил его за другое запястье и сделал то же самое, не отпуская его запястий — Что, по-твоему, ты делаешь?