Чтение онлайн

Вечно недовольный скучный стражник, который всем видом демонстрировал, как ненавидит свою унылую службу и знатных заключённых, с которыми даже не понаглеешь и попробуй только ударь или нагруби, каждый день сопровождал Иннидиса к старому храму, а потом обратно к крепости.

Два этих древних здания находились не очень далеко друг от друга, примерно в получасе ходьбы, так что добирались до них пешком, но Иннидиса возможность прогуляться только радовала. Если бы не безутешная, неотвязная тоска по Ви и не разлука с домочадцами, подобное заключение он счёл бы мягким. Таким оно, по сути, и было. Труд по реставрации горельефов под началом главного зодчего провинции Якидис оказался небезынтересным, а работа над мозаикой, совершенно для него новая, и вовсе увлекла так, что ради этого занятия он готов был задерживаться в храме до темноты, а приходить туда на заре. Однако у приставленного к нему стражника были иные распоряжения, и к тому же он вовсе не горел желанием подниматься до рассвета вместе со своим благородным узником или потом вести его назад во мраке.

Когда конопатого паренька выпустили, Иннидис остался в тюремной комнатёнке один, и это его полностью устраивало. Порой товарищ по несчастью утомлял пустой болтовней, теперь же вечерами можно было или читать, пусть даже при свете свечи быстро уставали глаза, или мечтать о встрече с Ви.

Иннидис неоднократно слышал, что со временем тоска по возлюбленным, когда их долго не видишь, становится глуше, пока не исчезает вовсе. Но, видимо, не в его случае. Томление по Ви с каждым днём только усиливалось. Его бросало от светлых надежд на радостную встречу к мрачной уверенности, что Вильдэрин его не дождётся, а потом вновь окрыляли мечтания. Такие резкие перепады между отчаянием и надеждой сводили с ума и сильно истощали и без того измученный разум.

Он тщательно подсчитывал, сколько прошло времени и сколько ещё осталось, отмечая истекшие сутки на отдельном бумажном листе, и для интереса сопровождал каждый день каким-нибудь крошечным символичным рисунком, характеризующим его: дождь, солнце, особенно унылый стражник, вкусная еда, отвратительная еда, красивый рассвет… Двух сторон одного листа хватило на два месяца, и первая сторона второго листа уже также была заполнена.

Шёл четвёртый месяц заключения, снаружи вовсю благоухала весна, и ежедневные прогулки от крепости к храму и обратно теперь доставляли Иннидису ещё больше удовольствия, чем прежде.

Раз в месяц конюх Хиден привозил письмо от Ортонара: Иннидису разрешено было получать послания от управителя, но только от него и только потому, что он отвечал за дом и хозяйство, пока господин в тюрьме, а следовательно, и за благополучие юной госпожи Аннаисы. Ортонар подробно и деловито докладывал о домашних делах и кратко приводил данные счетовода, который на время получил право распоряжаться оставшимися деньгами Иннидиса в размере, необходимом для содержания хозяйства, домочадцев и оплаты собственных услуг.

К лету, как обычно, южным Иллирином завладели зной и духота, и если у себя дома Иннидис мог выйти в тенистый сад, то здесь, в этом крошечном помещении, окно которого выходило на юг, укрыться от жары было негде. За день комната так прогревалась, что не остывала даже ночью, тем более что ночи тоже становились всё более душными.

В такое же лето, всего год назад, Ви начал ему позировать, а после они очень скоро стали любовниками. Это могло бы случиться и раньше, если бы не дурацкие страхи и сомнения Иннидиса. Но хорошо, что это вообще с ними произошло и что они были счастливы, пусть и всего несколько месяцев. Они совсем недолго пробыли вместе, но это время для Иннидиса стало настолько дорого, будто речь шла о годах, и он не сомневался, что спустя ещё два года мало что в его чувствах поменяется.

Иннидис был не особенно влюбчив, и Вильдэрин оказался всего-то вторым за жизнь, кого он полюбил с такой силой. Возможно, уже последним. Но будет ли и Ви помнить свои чувства к нему спустя столько времени? Ведь любовник ещё молод, очень привлекателен и, если боги были к нему благосклонны, оказался в неизведанной, но интересной ему стране, сразу же свободным и уважаемым человеком. Наверняка у него там уже немало поклонниц и поклонников. А Иннидис к нему не приехал, когда обещал... Пожалуй, в этом случае, не ведая всего, Ви посчитает себя свободным от любовных обязательств перед ним и, в общем-то, будет прав.

Иннидис не знал, верны ли его опасения, оправданы ли страхи, но узнать это, по всей видимости, ему предстояло намного раньше, чем он предполагал. Ведь вместо двух с половиной лет он провёл в долговой тюрьме семь месяцев. Но, как выяснилось, он и вовсе не должен был там оказаться.

Была середина лета, когда стражник привёл его в канцелярию к одному из низших законников, в небольшое, но светлое помещение, вдоль стен которого тянулись деревянные ячейки со свитками, а из окна в центр комнаты лился яркий свет. Там, у высокой подставки для письма, сидел полноватый желтоволосый мужчина с очень белым лицом и румяными щеками. Поодаль, позади него и спиной к окну, прямо у самого оконного проёма, стоял ещё один, коренастый и черноволосый. Свет падал таким образом, что хорошо обрисовывал силуэт, а вот лицо оказалось в затемнении, и отсюда можно было различить только общие его черты.

Белолицый на одной интонации, скучным голосом сообщил, что в связи с полученными из столицы сведениями с Иннидиса снимаются обвинения в незаконном укрывательстве и освобождении раба, а также и в сокрытии преступника. Следовательно, и долга больше нет. Отныне он свободен и может возвращаться в свой дом.

От окна, где стоял черноволосый, раздалось покашливание, и полноватый законник с явной неохотой добавил:

— От лица всей обвинительной коллегии провинции Якидис и судебной канцелярии я приношу тебе извинения, досточтимый господин Киннеи.

— Раз так, то может, мне ещё и уплаченный штраф вернут? — брякнул Иннидис.

— Прошу меня простить, но это не в моём ведении, и я не могу отдать подобное распоряжение. Однако если ты, досточтимый господин, обратишься к высшим законникам провинции, то тебе, несомненно...

— ...Опять скажут, что это не в их власти, — вмешался стоявший у окна незнакомец. — А когда получится попасть на приём к самому важному сановнику, он отошлёт обратно к своим подчинённым. Пока вернёшь то, что уплыло в государственную казну, успеешь состариться и умереть, — хохотнул мужчина, чей голос теперь казался отдалённо и смутно знакомым. — Но вернуть утраченное, определённо, всё-таки стоит, и у меня есть соображения, как это сделать, — загадочно добавил он. — Позволь, я отвезу тебя домой и по дороге расскажу обо всём подробнее.

— Но почему... — растерянно начал Иннидис, но прервал сам себя. — Впрочем, спасибо... буду рад, — пробормотал он, недоумевая, кто такой этот человек, почему собирается помочь, что хочет получить взамен и откуда его знает (а то, что их пути, по всей видимости, когда-то уже пересекались, он не сомневался).

Мужчина отошёл от окна, продвинулся к центру комнаты, и его лицо больше не находилось в тени. Это, однако, не помогло, и для Иннидиса этот средних лет человек с чёрными, прямо как у Ви, глазами по-прежнему оставался незнакомцем.

Только когда они вместе вышли на улицу и двинулись к повозке, на которой ожидал улыбчивый возничий, Иннидис наконец спросил:

— Досточтимый, мы что, знакомы с тобой?

Мужчина встал как вкопанный и медленно к нему повернулся.

— Так ты меня не узнал? Моё имя Гролдан. Помнишь?

На несколько мгновений Иннидис потерял дар речи. Потом воскликнул:

— Гролдан?! Но ты же... — Он несколько раз обвёл руками свой подбородок, как бы показывая бороду. — Вот я и... Гролдан! Но как?!