Чтение онлайн

Гриссель рассмеялся.

— О, досточтимый Иннидис, это же очевидно! Когда этот раб отравил царицу, она уже и так была при смерти. Может, сама Великая и приказала ему это. Только вот свидетелей тому не нашлось. А так все понимают, что это скорее был акт милосердия, чем убийство. Даже законники, которые приговорят его к казни, и палачи, которые казнят, будут понимать это. Но закон есть закон, и согласно ему он — раб, убивший свою госпожу. И закон этот не изменить. А вот обойти можно. К всеобщей пользе. Ты получишь деньги и избежишь неприятностей, мои доверители, как и хотели, получат себе бывшего наложника царицы, а сам этот наложник вернётся в привычное ему рабство, зато останется жив и в безопасности, под защитой своих новых хозяев. Соглашайся.

— Хорошо, — покивал Иннидис. — Ладно. Пусть будет так.

В следующие дни он жил в непреходящем беспокойстве и душевном напряжении. Даже просыпался нервозным, озабоченным и в ожидании, что, может быть, именно сегодня к нему придут, чтобы уличить во лжи. Только к позднему вечеру, когда никто так и не появлялся, Иннидиса чуть-чуть отпускало, и он мог расслабиться в той мере, чтобы уснуть.

В течение дня слегка отвлечься от навязчивых и пугающих мыслей помогала работа: он шлифовал то статую Реммиены, то изваяние Лиирруна. Последнее было довольно мучительно, ведь полубог обладал чертами возлюбленного, но это же было и до безумия приятно — по той же причине. Когда он проводил пальцами по лицу скульптуры, выравнивая и заглаживая, иногда получалось вообразить, будто он касается лица настоящего, живого Ви.

Иногда он заходил в его комнату, бывшую гостевую, где всё ещё сохранялись следы его присутствия. Какие-то мелочи из одежды, забытый медный перстень, а у Иннидиса рука не поднималась убрать это подальше или велеть Чисире спрятать всё в сундук. Порой ему даже чудилось, будто эта комната до сих пор хранит его запах, хотя вряд ли это на самом деле было так.

Конечно, он тосковал по нему. До того тосковал, что порою перебирал исписанные каллиграфическим почерком любовника листы и вспоминал, как Ви сидел за подставкой для письма, склонив черноволосую голову над рукописью, а Иннидис подходил к нему со спины, приподнимал волосы, целовал в зашеек и просил отвлечься…

Доведётся ли Ви когда-нибудь завершить эту работу, переписать трактат до конца? Иннидис не знал. Зато знал, что каждый день, в который к нему домой не пришли с вопросами и подозрениями, является также днём, приближающим побег Ви из Иллирина в страну, откуда его уже не достанут ни эти вельможи из Аккиса, ни законники с палачами.

Нервозное и опасливое ожидание закончилось спустя полторы недели, когда на пороге появились Тихлес Хугон и коренастый законник с пегими волосами. То, что это именно законник, было ясно по свисающему с шеи большому круглому медальону с выгравированными на нём весами. Определённо, было дурным знаком, что пришли эти двое, а не лысый вельможа Гриссель. Иннидис приготовился к наихудшему. Точнее, попытался, ведь к подобного рода угрозам невозможно подготовиться полностью.

Охотник за рабами в этот раз был настроен куда менее дружелюбно, чем в прошлый. Не говоря уже о законнике — эти вообще на каждого, кто попал в поле их зрения, готовы были смотреть как на вероятного преступника. Хотя именно этот законник вообще-то сам был преступником, раз выполнял пожелания господ из Аккиса и вряд ли делал это бескорыстно. Другое дело, что Иннидис никому не мог на него пожаловаться, ведь этим он привлёк бы внимание и прочих законников, началось бы расследование, и на поиски Ви бросилось бы ещё больше людей.

Пришлось отдать им поступной лист, иначе законник устроил бы обыск — о нужных полномочиях он позаботился заранее. Взглянув на него, мужчина удовлетворённо крякнул и сказал, что похоже на подделку.

Тихлес Хугон наседал, в разных вариациях задавая один и тот же вопрос — куда делся Вильдэрин, раз на подступах к столице и в самой Эртине его не обнаружили. И сомнительно, чтобы Иннидис совсем ничего не знал о его планах. Мужчина настаивал, что если Иннидис хочет выйти сухим из воды, ему лучше признаться, куда он отправил своего любовника. Законник же вкрадчиво интересовался, зачем Иннидису понадобилось вдруг продавать дом и куда он потом собрался ехать.

Оба говорили, что лучше бы Иннидису не доводить дело до суда, а попросту сдать своего любовника. К слову, только так он поможет сохранить ему жизнь. Тем более что всё равно его рано или поздно найдут и задержат, и зря Иннидис пытается отсрочить неизбежное. А если и случится чудо, и Вильдэрину удастся ускользнуть, то вельможи из Аккиса обрушат всё своё разочарование и весь свой гнев на Иннидиса. Они ненавидят, когда кто-то мешает им получить желаемое, тем более если этот кто-то ниже их по статусу. Они всё сделают, чтобы Иннидис получил как можно более суровое наказание.

За что получил? За подделку документа, призванную скрыть преступление невольника, за укрытие беглого раба или за его кражу, за попытку выдать его за другого человека или за незаконное освобождение. Прегрешений Иннидиса Киннеи хватит, чтобы подвергнуть его телесному наказанию и навесить чудовищный штраф, вдвое или втрое превышающий стоимость раба (настоящую стоимость), который ему, может быть, и не под силу будет выплатить.

Что-что? Его прегрешения ещё нужно доказать? Их докажут, пусть Иннидис не сомневается. Он просто не представляет, каким влиянием пользуются супруги Геррейта и с какими людьми водят знакомство.

— Мадриоки, — выдал он упавшим голосом и уронил голову на руки. — Я тайно отослал его в Мадриоки. В родовое имение… Я давно там не был… Надеялся, что там его не станут искать. Я думал продать здесь дом и тоже перебраться туда… чуть позже, когда все поутихнет.

— Не поутихнет, — качнул головой Тихлес Хугон. — Я отправлю в Мадриоки людей. Но учти, досточтимый Иннидис: если ты солгал…

Он не закончил фразу, но посмотрел исподлобья так красноречиво, что Иннидису сделалось не по себе.

— Я не лгу, — заверил он. — Сейчас — нет.

— Надеюсь, досточтимый, надеюсь, — протянул Тихлес Хугон и вместе с законником покинул его дом, напоследок убедительно посоветовав не выезжать из Лиаса.

Иннидис не сомневался, что они опять вернутся, но если все пойдёт как надо, то ещё пару недель он для Ви и артистов выиграл. А там уж и месяц будет на исходе, и лицедеи наконец двинутся из Нарриана в Сайхратху.

Как Иннидис и предполагал, когда отправленные в Мадриоки люди вернулись ни с чем, Тихлес Хугон и пегий законник снова навестили его и были вне себя от злости. Выслушав их обвинения во лжи, Иннидис схватился за голову и забормотал:

— Наверное, с ним что-то случилось… Такой далёкий путь… и в одиночку… Я не должен был… Никогда себе не прощу… — Он вскинул взгляд и с надеждой уставился на Тихлеса Хугона. — Твои люди твёрдо уверены, что его там нет? Может, он просто умело спрятался? В окрестных лесах? У крестьян в деревне?..

Пожалуй, Ви мог бы гордиться его лицедейством. Хотя, справедливости ради, особенно стараться и что-то изображать и не пришлось — его и правда одолевали сомнения, и он действительно чувствовал и ту тревогу, и тот страх за любовника, которые показывал сейчас своим обвинителям.