Чтение онлайн

Приходила Хатхиши, читала какие-то заклинания, поила обжигающими настоями и заставляла принимать пищу, хотя Иннидис не хотел есть. От еды тошнило.

Горячка помогала забыться и не гонять бесконечно мысли о Ви и о том, всё ли с ним в порядке, не думать о себе и о нависшей угрозе. Но как только жар уходил, тревоги возвращались, и он с новой силой скучал по любовнику и волновался о нём.

Иннидис проболел около недели, прежде чем ему стало лучше. Пойдя на поправку, он расспросил Ортонара и узнал, что за эту неделю никто из законников или охотников за рабами им не интересовался, а раз так, то была надежда, что всё обошлось. Может быть, Тихлесу Хугону всё-таки не удалось обнаружить в архивных записях то, что он хотел обнаружить. И может быть, он поехал в Аккис именно для того, чтобы сообщить об этом тем вельможам. Тогда Иннидиса не станут здесь задерживать, и он сможет отправиться вслед за Ви, пусть даже этот переезд дастся ему с трудом. Очень жаль покидать свой дом и людей, к которым привык, начинать все сначала в неизведанном, чуждом месте, но он делал это уже дважды, и оба раза на новом месте его никто не ждал. А теперь будет ждать любимый человек… Только бы сам Ви добрался до Сайхратхи целым и невредимым!

Только-только оправившись от болезни, Иннидис, несмотря на слабость, уже обсуждал со счетоводом продажу дома, хозяйства и вывод части денег из морской торговли. А вот вложения в ювелирную лавку в Сайхратхе решил там и оставить: они очень пригодятся, когда он туда доберётся. И к тому же там, на чужой земле, он сможет заняться торговлей и сам, а не только вкладывать деньги, ведь там у него уже не будет тех ограничений, вызванных его происхождением.

Увы, как это часто случалось, самые светлые его надежды не оправдались. Около полудня, в особенно холодный и дождливый день к нему наведался мелкий вельможа в богатой дорожной одежде из тонко выделанной шерсти, полностью лысый и очень худой. Он представился доверенным лицом господ Геррейта.

Не нужно было обладать особой смекалкой, чтобы догадаться, о чем пойдёт речь, а точнее, о ком. Иннидис, впрочем, счёл добрым знаком, что к нему явились не законники и не Тихлес Хугон. Значит, господа из Аккиса поняли, что им не так-то просто будет заполучить бывшего царского раба законным путём, иначе они натравили бы на Иннидиса государственных служащих, а не прислали бы своего человека… угрожать? Торговаться? Уговаривать? Скоро он это узнает.

После болезни у него всё ещё был бледный и нездоровый вид, тусклый взгляд и заросшие щетиной щеки. Иннидис не собирался как-то это скрывать, наоборот, постарался подчеркнуть. Ведь так и должен выглядеть опустившийся и впавший в любовную тоску человек, и именно такой облик подходил для того, о чём Иннидис собирался говорить.

Он принял вельможу, который назвался Грисселем Лирри, в комнате на первом этаже, где обычно беседовал со счетоводом и где у Аннаисы несколько раз в неделю проходили занятия с учителями. Чисира принесла им кувшин с вином, козий сыр и маслины, разлила вино по чашам, и Иннидис сразу же, с притворной поспешностью, приложился к своей: пусть гость решит, будто он ещё и выпивает больше или чаще, чем стоило бы. Это дополнит картину.

Иннидис недооценил Грисселя: тот начал беседу не с чего-то одного, а сразу и с угроз, и с уговоров, и с попыток торговаться одновременно. Он сказал, что в дворцовых архивах была обнаружена копия поступного листа на Вильдэрина и что записи в том документе обрывались на месте, где раб отравил свою госпожу, был продан Линнету Друкконену и не подлежал дальнейшей перепродаже другим господам. Из этого следовало, что пергамент, который Иннидис предъявил Тихлесу Хугону, был частично подделан, и не сам ли Иннидис его подделал? Понимает ли он, чем это ему грозит, если господа Геррейта или охотник за невольниками расскажут об этом законникам? А чем это грозит Вильдэрину?

Однако, утверждал Гриссель, его доверители не хотели бы, чтобы Иннидис пострадал, да и рабу Вильдэрину они зла не желают. Они точно не заинтересованы в казни этого прелестного юноши, и если бы только Иннидис подтвердил, что освобождённый Ви — это какой-то совсем другой человек, а Вильдэрина он не освобождал, то они нашли бы способ защитить парня и забрать его себе (и ему было бы у них хорошо, честное слово!). Иннидис же (негласно) получил бы за раба его полную стоимость, а это огромная сумма, тридцать тысяч, ему такие деньги и за несколько лет не выручить, так что стоит соглашаться на столь щедрое предложение, пока есть возможность. К тому же в этом случае Иннидис будет избавлен от неприятностей с законом.

Иннидис выслушал все это с видом внимательным, удивлённым и несчастным, потом усталым голосом ответил:

— Досточтимый Гриссель, если бы ты пришёл ко мне с этим немного раньше… Может, и получилось бы о чем-то договориться. Тем более после того как он… А! Что теперь об этом говорить! — яростно выдохнул Иннидис. — Увы, я понятия не имею, где он сейчас. Говорил, что отправится в столицу… Я даже проводил его до Тиртиса, всё надеялся отговорить по дороге… — Он помолчал и махнул рукой. — Где уж там! Как только те артисты уехали, у него стало меньше денег — только то, что давал ему я, но ему этого показалось мало. Он хотел носить шелка и золото, а не хлопок и медь, — Иннидис полупрезрительно фыркнул. — Он решил, что на задворках страны ему больше делать нечего и что в столице он со своими… хм… способностями добьётся большего.

— Так он сейчас в столице?

— Откуда же мне знать? После Тиртиса он действительно поехал в сторону Эртины, но добрался ли, я не знаю. Вольную он забрал с собой, а тот поступной лист… Ты говоришь, что он поддельный… Но если это и так, то не я его подделывал, клянусь. Я уже получил его таким и не представляю, кому это могло понадобиться.

— Самому рабу, например, — усмехнулся Гриссель.

— Вряд ли он тогда был в состоянии даже написать собственное имя, — с сомнением покачал головой Иннидис. — Его доставили ко мне полумертвым. Тем ужаснее, что после того, как я его выходил и дал свободу, он так поступил…

— Рабы, чего ещё от них ждать, — сочувственно развёл руками Гриссель. — Неблагодарные и лживые создания. Они уже рождаются такими, этого не изменить, иначе не превратились бы в рабов. Любой истинно свободный человек никогда, даже оказавшись в плену, не согласился бы на рабство. Те же, кто соглашается, есть рабы по сути своей. Слабые и жалкие люди, не способные на искреннюю привязанность и настоящие чувства.

Раньше, до Эйнана, Иннидис рассуждал пусть и не точь-в-точь, но подобным же образом. Только позже понял, что это всего-навсего удобное оправдание. Надо же чем-то объяснять, почему одни люди становятся имуществом других людей и почему это правильно.

— Наверное, так и есть, досточтимый, — болезненно поморщился Иннидис. — Но я был чрезмерно беспечен и не думал о плохом. Ведь прежние рабы, которых я отпускал на волю, меня не предавали.

— Наверное, у них просто не было такой возможности. В этом и суть: если раба лишить любой возможности предать, он будет верен своему хозяину. Но стоит только дать малейшую слабину…

Гриссель, похоже, и впрямь верил в то, что говорил, и даже вполне искренне, хоть и несколько свысока, сочувствовал наивному и непрактичному вельможе, имевшему глупость не просто влюбиться в собственного невольника, но ещё и опрометчиво подарить ему свободу.

Хотя слушать всю эту чушь Иннидису было в тягость, сам разговор был скорее на руку. Если Гриссель поверит ему, то Ви в первую очередь примутся разыскивать в столице и по дороге к ней. Хоть господа из Аккиса влиятельны, богаты и настырны, но даже у них вряд ли найдётся столько людей и упорства, чтобы охватить поисками сразу всю страну. Нет, им надо будет с чего-то начать… И к тому времени, когда преследователи поймут, что парень в столице не появлялся и по пути его тоже не видели, сайхратские лицедеи успеют уехать от этих мест ещё дальше. Потом, вероятно, к Иннидису снова явятся с вопросами, и если поймут, что он ввёл всех в заблуждение, тогда ему придётся «сознаться», куда он отправил Ви на самом деле, и этим выиграть для артистов ещё полторы-две недели. Только бы охотникам за рабами не пришло в голову, что парень с ними и уехал! А это весьма вероятно, если только Иннидис не подкинет им более привлекательную версию.

— А если его найдут там, в столице, — продолжал торговаться Гриссель, — и доставят в Аккис? Тогда ты подтвердишь, если потребуется, что Ви — это другой человек? Тебе всё равно заплатят за него, как и обещали. Как за Вильдэрина, не как за Ви. А тот поступной лист ты просто передашь через меня господам Геррейта. Негласно.

Иннидис долго молчал, затем посомневался для порядка и, наконец, сдался, сказал обречённо:

— У меня не такой уж богатый выбор, верно? Но послушай, если он отравил свою госпожу, если это на самом деле было так… Неужели даже теперь, зная об этом, господа Геррейта всё равно хотят его себе? Не боятся, что он попытается убить и их?