Чтение онлайн

— «Как» что? — хохотнул тот. — Как избавился от бороды? Сбрил. По иллиринскому обычаю, раз уж пришлось здесь осесть. Или как начал служить государству? На это так быстро не ответить... Давай по пути поговорим.

И он указал рукой на повозку, предлагая на неё подняться, и Иннидис так и сделал, всё ещё не в силах поверить в столь удивительную и радостную встречу.

Гролдан попал к нему десять лет назад, молодым, хоть и старше Иннидиса мужчиной, диковатым и угрюмым, густо заросшим смоляной бородой и с таким пронзительно злобным взглядом из-под косматых бровей, что в первое время Иннидис опасался, как бы выкупленный случайно раб не придушил его посреди ночи. Силы в крепких жилистых руках ему для этого явно хватало.

Ви был не единственным невольником, который оказался у Иннидиса по недоразумению. Гролдан тоже был таковым. По большому счёту, он появился у него в довесок к другому рабу: хозяева сделали вид, будто не так его поняли и решили, что он хотел выкупить обоих. А до этого Гролдана сильно посекли и собирались увезти на каменоломни за дурной нрав. Иннидис, как с ним иногда случалось, просто не смог произнести равнодушное «увозите». К тому же его тронуло, что строптивый невольник был родом из тех же мест, что и Эйнан. А Эйнан ведь тоже с точки зрения рабовладельцев отличался злонравием…

Так Гролдан с его дурным нравом и оказался в доме Иннидиса в Лиасе, куда он только-только переселился. И поначалу мужчина и правда вёл себя невыносимо: косился на всех опасным взглядом, угрожающе смотрел исподлобья, отказывался отвечать на вопросы и упорно что-то бурчал себе под нос, что-то язвительное. С ним приходилось очень сложно. Только спустя время, уже получив свободу, он наконец поверил, что тут ему зла не желают, и начал вести себя хоть и не идеально, однако куда приличнее. Он хорошо и старательно выполнял свою работу на подворье, а потом, будучи наблюдательным и въедливым человеком, обнаружил, что тогдашняя кухарка Иннидиса тайком сливает вино из кувшинов, заменяя до трети объёма водой, после чего заново их запечатывает. Пришлось с ней распрощаться.

Гролдан у Иннидиса тоже не задержался. Как только отошёл от своей злобы на прошлое и начал задумываться о будущем, так и покинул его дом, сообщив, что дальше должен жить сам, не полагаясь на доброту молодого господина.

Неудивительно, что теперь Иннидис его не узнал. Не так уж долго мужчина у него жил, это было давно, да и борода, которой теперь не стало, сильно меняла обличье.

— Так как же ты стал... законником, да? — спросил он Гролдана, когда повозка тронулась с места.

— Не законником. Я не могу рассказать тебе подробностей моей службы. Нельзя. Но я служу Иллирину, хотя это, должно быть, и выглядит странно. Когда я покинул твой дом, то отправился сразу в столицу, и там сначала помогал стражникам... приглядывался и прислушивался в некоторых опасных переулках, и если видел что-то подозрительное, то сообщал... Ну а дальше, думаю, ты и сам примерно догадываешься.

Иннидис догадывался. Похоже, его бывший подопечный стал одним из тех, кто в тени, кто расследует заговоры, приглядывает за ненадёжными вельможами и выполняет тайные поручения правителей и высших сановников. Вообще-то дотошному и внимательному Гролдану это подходило. И вероятно, именно благодаря своей службе он сумел вызволить Иннидиса из долговой тюрьмы.

— Я очень признателен, что ты вытащил меня из заключения...

— Считай это моей благодарностью за твою помощь мне десять лет назад, — хмыкнул мужчина. — Потому что тогда я повёл себя весьма бессовестно, даже спасибо не сказал. Я потом часто вспоминал и думал, что надо бы тебя проведать, поблагодарить как следует, хотя бы спустя годы. Да всё было как-то недосуг. А тут вдруг вот как вышло...

А Гролдан-то изменился не только внешне! Он теперь даже говорил по-другому. Раньше, помнится, ворчал, выцеживая слова, а чаще вообще угрюмо молчал. Теперь же оказался весьма словоохотлив, часто улыбался и бросал фразы со спокойствием и непринуждённостью. Должно быть, ему пришлось этому научиться, чтобы не выделяться среди большинства иллиринцев не только внешне, но и манерой общения, иначе ему сложно было бы нести свою службу. Между прочим, он и от иноземного акцента сумел избавиться.

Иннидис всё никак не мог прийти в себя от удивления и не отрывал глаз от лица Гролдана, толком не глядя на дорогу, где мимо проплывали дома и деревья, и вот уже богатые особняки центра сменились глинобитными хижинами окраин. Еще немного — и Тиртис закончится, начнутся выцветшие и высохшие летом пути, соединяющие два города. Время близилось к полудню, и солнце неумолимо напекало голову. Хорошо, что повозка ехала быстро, и поднятый ветер обдувал разгорячённую кожу.

— Как ты вообще узнал, что мне нужна помощь?

— Уттас Юссети сказал мне. Интересовался, нельзя ли чем-то помочь. Он не думал, что мы знакомы и что я тут же сам брошусь помогать. Я же увидел в этом возможность вернуть тебе долг и отблагодарить. Тем более что услышал, будто ты пострадал оттого, что освободил раба, как когда-то освободил и меня.

— Уттас? А с ним-то вы откуда знакомы? — Бывший любовник, конечно, всегда водил множество самых необычных знакомств, но бывших рабов, а ныне представителей одной из тайных служб, среди них вроде бы не было.

— Однажды я допрашивал его по подозрению в некоем заговоре... К счастью для него, он оказался ни при чём. А после этот человек просто задавил меня своим назойливым дружелюбием, — с усмешкой признался Гролдан. — Вот и пришлось стать с ним приятелями, только б отстал.

— Узнаю Уттаса, — рассмеялся Иннидис, припоминая, с какой настойчивостью друг порой втягивал понравившихся ему людей в свой очень широкий круг общения. — Но как тебе удалось меня вытащить? Это же не было…

«…Незаконно», — хотел закончить он, однако осёкся. Если и было, он не желал об этом знать. Гролдан, впрочем, сам догадался, в чём его вопрос.

— Мне понадобилось время, как видишь. Несколько месяцев. Можно было бы вызволить тебя быстрее, если б я кого надо припугнул, кому надо пригрозил разоблачением некоторых… дел. Тогда для тебя нашли бы лазейку, сделали бы послабление… Но всё-таки это было бы не так надёжно, потому что однажды на место тех людей могли прийти другие. Я решил, что лучше потратить время, но сделать всё наверняка и по закону. Поэтому ты теперь не помилован, а полностью оправдан. Почти. Подделка документа за тобой по-прежнему числится, но за неё ты уже с лихвой расплатился.

— Но как тебе удалось?!

— Ну, для начала я выяснил как можно больше об этом рабе, о Вильдэрине. Пришёл к выводу, что этот паренёк неповинен ни в чём и, по сути, пострадал только из-за своей близости к правящей династии, что совсем не справедливо. А после мне оставалось только добиться встречи с царицей Аззирой…

— С царицей?! Ты так говоришь, будто это проще простого…

— О, нет, разумеется, это было вовсе не просто. Я ждал не один месяц. Однако царский род обычно расположен к нам. Ведь мы служим династии Уллейта, но никогда не вмешиваемся в её внутренние дела. Зато присматриваем за другими родовитыми семействами. Ну а династия в качестве благодарности старается идти нам навстречу.

— А почему ты обратился к царице, а не к царю? — Этот вопрос был уж вовсе праздным, но Иннидис никак не мог отделаться от любопытства, памятуя о том, что рассказывал ему о царе Вильдэрин.

— Так я вроде только что объяснил, — недоумённо вскинул брови мужчина. — Мы в первую очередь служим династии Уллейта. А царь никак не Уллейта, а Кханейри. Поэтому я обратился к царице. Но знаешь, — он нахмурился и в задумчивости потёр подбородок, — когда я только начал ей обо всём рассказывать, чтобы убедить, что тот раб невиновен и ты тоже, она прервала меня и сообщила, что я слишком многословен. Хотя, клянусь, не в пример тому, как много я говорю тебе, тогда я был очень краток! Но мне показалось, что она всё поняла сразу же, как только я впервые произнёс ваши имена, потому и велела мне умолкнуть. Она сказала что-то непонятное про огонь свечи и что «они не должны были пострадать». А сразу после этого своей же рукой написала указ. Там говорилось, что «человек, именуемый Вильдэрином и некогда бывший рабом для утех, известный также под именем Ви, неповинен в гибели владычицы Лиммены Аррити и его следует считать свободным со дня смерти его госпожи, о чём в царской канцелярии надлежит сделать соответствующую запись». Ну а затем, когда указ уже был выпущен, мне оставалось только связаться с градоначальником Тиртиса и потребовать, чтобы тебя выпустили и принесли извинения.