Чтение онлайн

Сначала дом показался ему заброшенным и забытым, ведь некогда изысканный сад зарос сорняками, а немногочисленные оставшиеся здесь статуи покрылись сизым лишайником. Но когда Иннидис уже хотел уйти, чтобы не видеть этого печального зрелища, вдруг услышал смех, повизгивания и топот. К одной из статуй — юному лучнику — неслась целая свора детворы и повисла на нём гроздьями. Вдогонку им прозвучал строгий окрик то ли матери, то ли няньки, и стало ясно, что дом вовсе не заброшен, просто наследникам не было особенного дела до сада. Может, просто не хватало времени, сил или денег, чтобы им заниматься. Зато здесь явно часто звучали ребячьи голоса, и наверняка в зарослях сорняков дети устраивали игры в приключения, и их никто не ругал за то, что они потопчут цветы.

Иннидис вспомнил, как возле этой самой статуи поделился с Амелотом, что собирается искать своего друга и оттого не сможет учиться так же часто и хорошо, как раньше. И если теперь Амелот откажется его обучать и прогонит, то Иннидис поймёт.

Сварливый наставник его в тот день удивил.

— Прогнать тебя? — проворчал он. — Нет, зачем же... Мне нравился Эйнан. И мне нравится, что ты хочешь выручить его. Если ты считаешь, что с вами обошлись несправедливо, то конечно, ты должен попытаться это исправить. Вообще-то, юноша, мир сам по себе вовсе не справедлив и совсем не милосерден, но жить нужно так, как будто он и справедлив, и милосерден. И поступать соответственно. И тогда он и правда для кого-то, кто окажется рядом с тобой, станет чуть-чуть милостивее и немного честнее.

Это был один из их последних разговоров. Уже в следующем году старый учитель ушёл из жизни — тихо, спокойно, во сне.

Насмотревшись на детские игры, Иннидис отправился выше в горы, и там улыбка сползла с его губ: он отыскал могилу Эйнана, хотя и далеко не сразу. Покрытые хвоей лесистые тропки, прежде знакомые как свои пять пальцев, за годы изменились под действием дождей и ручьёв, ветров и осыпей. И всё-таки он нашёл её, приваленную камнями, почти в том же виде, в каком оставил когда-то давно. Он долго сидел подле неё, водя пальцами по седым булыжникам. Его никто не видел, и потому он заплакал, никого не стесняясь. И ещё он думал, что надо было приехать сюда раньше, и раньше попрощаться с Эйнаном по-настоящему. Тогда, в юности, боль была слишком острой, чтобы он мог это сделать, но позже ему всё-таки стоило побороть свой страх и навестить его могилу. Но помешала нерешительность...

— Прости меня, Эйнан, — тихо сказал он, погладил напоследок камни и отошёл к коню.

В замок он вернулся ближе к ночи, измотанный, но уснул не сразу. Долго вертел в руках медный витой браслет с янтарной крошкой, который Мори и Чисира передали в подарок для Ви («Он такое любит», — пробасил парень), и думал — надеялся, — что в этот раз всё же поступил правильно. И если так, то Ви благополучно добрался до Сайхратхи, и тогда Иннидис найдёт его там.

В Мадриоки они провели ещё неделю, и за это время Иннидис успел заехать в одноимённый город и добраться там до канцелярии, чтобы оставить необходимые распоряжения, что делать с имением в различных случаях. Там же он на ближайший год подобрал и распорядителя, который станет выплачивать жалование управителю и слугам, поддерживающим жизнь в замке.

Отдохнувшая Аннаиса снова рвалась в путь, сетуя, что Мадриоки — ещё большее захолустье, чем Лиас, и делать здесь совершенно нечего. Иннидис мог бы с ней в этом поспорить, но не стал. Тем более что хоть земли Мадриоки и были дороги его сердцу, зато родовой замок — не очень, и ему было ничуть не жаль его покидать.

...В отличие от особняка в Лиасе, где он создал свой, милый ему мир, и большую часть времени находил в нём спокойствие, вдохновение и уют. Очень не хотелось, чтобы этот любовно обустроенный дом пришёл в упадок. Он надеялся, что новые хозяева тоже полюбят и сад, и белокаменный особняк так же, как любил он, а на третьем этаже, где мастерская с огромными окнами, устроят какую-нибудь великолепную залу, в которой, может быть, станут играть музыку и наслаждаться вином и беседами.

Ему казалось, что это вполне возможно, потому что покупатели, которых помог найти Гролдан, — большое семейство — осматривали особняк с радостными лицами и собирались оставить при себе Ортонара и Сетию. Хиден сам ушёл в другое место, а Мори с Чисирой думали перебираться в деревню. В итоге Иннидис продал дом по приличной, но не завышенной цене в тридцать тысяч аисов, треть из которых вернул друзьям, одолжившим ему деньги для оплаты штрафа.

Реммиена забрала свою статую, а заодно передала для Вильдэрина письмо. Наказала ни в коем случае не потерять его и не забыть передать.

— А то начнёте миловаться, и забудешь обо всём на свете, — ухмыльнулась она.

— Ты ведь даже не знаешь, — ответил Иннидис, — действительно ли он будет рад меня видеть.

Реммиена посмотрела на него, как на полоумного.

— Это ж Вильдэрин, — бросила она чуть насмешливо и закатила глаза. — Разумеется, он будет рад.

Если что-то могло его обнадёжить, то эти слова, безусловно, обнадёжили.

Закончил Иннидис и статую Лиирруна: залил её бронзой и нанёс краски. И пожалуй, она оказалась едва ли не самой удачной и живой его работой. Разве что та статуя Эйнана её превзошла бы, однако Иннидис не мог поставить их рядом и сравнить, а полагаться на память спустя столько лет было бы опрометчиво. Но, возможно, тот таинственный художественный приём, который он так долго и тщетно пытался разгадать и повторить, заключался всего-то в любви к натурщику? И эту любовь он и выплёскивал в изваяние, вдыхая в него жизнь? Наверное, сейчас ему этого уже не узнать...

Госпожа Соггаста, по чьей идее статуя Лиирруна и была исполнена, в итоге её выкупила, пусть и не за семь тысяч, а за пять, но и это была внушительная сумма. И как ни жалко Иннидису было расставаться с изваянием, но никакая бронзовая скульптура не могла заменить воплощённого в ней возлюбленного, родного и близкого. А вот деньги, вырученные от её продажи, вкупе с деньгами за дом и возмещением от господ Геррейта могли помочь благополучно добраться до него.

В пути предстояло множество трат: и ночлег, и питание в тавернах, и покупное сено для лошадей, кости для собак, еда в дорогу для людей, починка повозок и замена колес. А после Мадриоки, когда путь пойдёт по более глухим и опасным местам, следовало нанять ещё и охранников. Не говоря уже о том, сколько всего понадобится в самой Сайхратхе: начиная от переводчика — его помощь наверняка потребуется в каких-нибудь важных вопросах, ведь с Хатхиши они разделятся, не доезжая до столицы, — заканчивая хоть каким-то жильём. Но и уезжал он всё-таки далеко не нищим. Вообще-то очень даже состоятельным уезжал, спасибо Гролдану!

Ортонар и слуги провожали Иннидиса с Аннаисой с грустью, а у Чисиры даже слезы побежали из глаз, и Мори успокаивал её, поглаживая по плечам и голове. Эти двое тоже собирались на днях уезжать — в деревню. Живот девушки уже заметно округлился, и скоро она в любом случае не стала бы прислуживать в доме, тем более когда младенец появился бы на свет.

Перед отъездом Иннидис им всем подарил небольшие подарки: отрезы тканей и маленькие статуэтки на память. Орен же попросился поехать с ним вместе, и Иннидис не возражал. Так он и убедился, что Ви был прав, утверждая, что Орену на самом деле по душе работать у него. Он и сам был рад, что давний слуга, хорошо знакомый и небезразличный ему человек, уже ставший частью его привычной жизни, отправится с ним в чужие земли. Вместе всегда проще...

Сайхратха встретила зимней сыростью, но частые дожди и ветра, которые, как утверждала Хатхиши, здесь особенно мерзкие, пока ещё не пришли, и днём нередко даже проглядывало солнце. Аннаиса выглядела разочарованной. Она ожидала, что стоит только въехать в другую страну, и всё здесь будет разительно отличаться от привычных мест. Но видела всё те же дороги, те же кусты и деревья и пока ещё мелкие разрозненные поселения, лежащие по пути и похожие на иллиринские. Разве что сами сайхратцы, смуглые и с вьющимися волосами, вызывали у неё интерес не самой обычной для Иллирина внешностью и одеждой.

Иннидису однажды доводилось бывать в Сайхратхе — на самой окраине, в приграничном городе Драхосе и недолго, как раз когда знакомый купец-ювелир из Иллирина открывал там лавку, в чём Иннидис поучаствовал деньгами. В том маленьком городе, больше похожем на деревню, его тогда мало что привлекло и почти ничего не запомнилось. А тот ювелир потом перенёс свою лавку ближе к центру страны, в город покрупнее, но там Иннидису бывать уже не доводилось. Теперь-то он рано или поздно туда доберётся. Но не сейчас. Сейчас все его мысли стремились к столичному Медулису, где, если боги были милостивы, живёт его Ви и вместе с другими лицедеями играет свои роли во дворцах и храмах…