Чтение онлайн

После шествия он провёл ещё несколько часов в храме с другими служителями, но к себе вернулся довольно рано, в вечерних сумерках. По пути столкнулся с Саргу Римушем, молодым, но очень искусным мастером, одним из постоянных переписчиков в главном книгохранилище столицы, с которым сдружился ещё в первые дни, когда стал туда вхож. Приятель мимоходом упрекнул за то, что он давно не появлялся в книгохранилище, и тут же завёл шутливую беседу, зазывая его в гости к их третьему знакомцу, к которому сам сейчас и шёл — праздновать. Вильдэрин отказался, но поскольку его дом лежал как раз на пути туда, то Саргу, так уж вышло, проводил его до самых ворот, всё это время непринуждённо болтая. Вильдэрин кое-как поддерживал разговор и еле-еле выдавливал улыбки, хотя в иное время шутки приятеля его изрядно веселили. Но не сегодня. В воротах они наконец распрощались, и Вильдэрин, кивнув привратнику, быстро миновал двор и скрылся в своей комнате. Ещё только-только стемнело, а он уже выпил приготовленный поварихой настой сонных трав и собирался лечь спать, но постучала и вошла Энкиша, служанка, держа в руках увесистую шкатулку.

— Тебе передали дар, господин.

— Поставь, пожалуйста, туда, — указал Вильдэрин на узкий высокий столик у окна. — Спасибо.

Наверняка там какие-нибудь украшения, дорогая ткань или что-то вроде этого. Хотя могла оказаться и змея — случалось и такое. Вильдэрина в тот раз спасло чудо — очень широкий браслет на запястье, о который змея ударилась, прежде чем он отдёрнул руку. Он до сих пор не знал, кто был тот ненавистник, пожелавший его убить, но теперь все подарки, которые, как и предупреждал Белогривка, ему делали время от времени, открывал с осторожностью и редко сразу.

Сегодня же и вовсе было не до даров. Он хотел быстрее уснуть и быстрее проснуться, чтобы заняться поисками Иннидиса: для этого нужно было хоть что-то соображать, требовалась свежая голова. Он обязательно должен был придумать, как это сделать, и обязательно его найти. Потому что не могло быть так, чтобы Иннидис сгинул. Не могло быть так, чтобы Вильдэрин больше никогда не заглянул в его яркие сияющие глаза, не провёл рукой по вьющимся пушистым волосам, не коснулся красивого сильного тела и не ощутил на себе его любящих прикосновений. Не могло быть, чтобы он никогда больше не услышал его глубокий голос и сам не сказал ему о своей любви.

Вильдэрин довольно долго лежал на кровати и уже опасался, что так и не уснёт, но всё-таки сонные травы подействовали, и когда вечер ещё даже не перетёк в ночь, он почувствовал, как его утягивает в забытье.

***

Толпа и впрямь не дала потеряться. Достаточно было пристроиться рядом, и она сама увлекла по течению, а Иннидиса ещё и каким-то чудесным образом вынесла к переднему краю. Правда, Орен затерялся где-то позади, но он не пропадёт, вернётся в случае чего на постоялый двор, дорогу помнит. Наверное, это неправильно, но Иннидису было сейчас совсем не до него. Он до боли в глазах всматривался в проезжавшие мимо колонны всадников, привставал на цыпочках, чтобы не мешали чужие головы, и до ужаса боялся проглядеть лицедеев, среди которых надеялся увидеть Ви и не мог даже представить, что испытает, если вдруг возлюбленного среди них не окажется.

В торжественной колонне, насколько понял Иннидис, шли и ехали жрецы от самых разных культов, и люди из толпы выкрикивали имена богов и их служителей, которые он едва различал до тех пор, пока не услышал «Унхурру! Унхурру!», а потом «Наемийнен», и там, дальше, среди прочих имён прозвучало и долгожданное — Текерайнен. Иннидис ещё не видел его, но от одного только имени, от осознания, что его Ви здесь, губы сами растянулись в улыбке и, кажется, он даже издал совершенно безумный смешок.

А потом он увидел: любовник ехал среди других артистов, как и все они, на вороном коне, божественно прекрасный, с волосами, усеянными золотом и собранными в тяжёлый пучок высоко на затылке. Они оставляли открытой изящную длинную шею и небольшое чуть заострённое кверху ухо. Правое. Левую сторону Иннидис не видел, но, похоже, Ви наконец-то перестал стесняться своего увечья. Соблазнительный изгиб шеи так и просил, чтобы по нему ласкаючи провели рукой!

Даже издали при взгляде на любовника у Иннидиса захватывало дух! Это был он, он был жив, и у него всё было хорошо. И пусть сейчас, в этой колонне и среди этой толпы красота Ви казалась холоднее зимы. Пусть в улыбке, которой он одаривал чествующих его, сквозил лёд, а приветственный взмах холёной руки выглядел неторопливо надменным, всё равно Иннидис знал, что его Ви совсем другой — мягкий и отзывчивый, а весь этот холод — лишь видимость.

Иннидис несколько раз выкрикнул его имя — настоящее, данное при рождении: Вильдэрин. Он сам не знал зачем, ему просто хотелось кричать его, и он кричал. Естественно, Ви не услышал, да Иннидис и не рассчитывал. Сегодняшний день и без того стал для него самым счастливым днём за весь этот мучительный год. Улыбка не сползла с его лица и тогда, когда артисты проехали мимо и скрылись где-то впереди, выше по улице, а мимо Иннидиса двигались уже какие-то совершенно другие всадники.

Шествие закончилось после полудня, и следующие часы Иннидис потратил на то, чтобы по совету Хатхиши выяснить, где живёт Текерайнен. Это оказалось сложнее, чем он думал. Вопрос «знаешь, где живёт Текерайнен?» он поначалу едва выговаривал непослушным языком, зато через пару часов произносил уже в совершенстве и даже выхватывал из ответов прохожих отдельные знакомые слова. Вот только все ответы сводились к тому, что люди либо не знали, где его дом, либо не желали говорить. В итоге повезло Орену: слуге встретился иллиринец, живущий здесь относительно давно, они разговорились, и нечаянный знакомый подсказал, где найти нужный дом.

И вот, Иннидис стоял теперь перед этим домом, смотрел на ворота с искусно выполненными звериными мордами из бронзовых завитушек и не знал, что же ему делать. Мрачный щекастый охранник его и на порог не пустил. Отдельными сайхратскими словами Иннидис пытался объяснить ему, что знаком с хозяином дома, но привратник сказал что-то вроде: все так говорят. Иннидис запоздало пожалел, что снова не задумался о своём внешнем виде и пришёл в простой дорожной одежде. Если бы выглядел более внушительно, то о нём с большей вероятностью сообщили бы Вильдэрину. Ну или если бы он лучше знал местное наречие и сумел как следует все объяснить. Может, всё-таки найти переводчика и вернуться сюда с ним? Ну или сторожить у дома, дожидаясь, пока Ви выйдет из него или, наоборот, зайдёт? Потому что где он сейчас, Иннидис понятия не имел.

Хотя можно было сделать и кое-что ещё …

Взяв извозчика, Иннидис вернулся на постоялый двор, отыскал среди неразобранных вещей чернила с бумагой, быстро нацарапал короткую записку и вложил её в шкатулку, где уже лежал трактат о пропорциях тела и незаконченный список. Тот самый, который Иннидис обещал привезти с собой в Сайхратху, чтобы Ви мог его завершить…

Оседлав Жемчужинку, он быстро — ещё даже не стемнело — приехал к дому Вильдэрина и со словами: «Подарок. Для Текерайнена», — вручил шкатулку привратнику.

Теперь оставалось только ждать. И если вдруг Иннидис стал для Ви прошлым (он не хотел в это верить), то у парня будет возможность избежать тяжёлой встречи и прислать в ответ записку, содержащую что-то вроде горячей благодарности за былое, искренние заверения, что всегда поможет, если потребуется, и тысячи извинений, что не оправдал доверия. Если же Иннидис дорог ему по-прежнему, то Ви, конечно, приедет к нему лично.

О том, что Вильдэрин может вовсе не ответить, он даже мысли не допускал: его любовник попросту не такой человек, чтобы с пренебрежением относиться к чувствам других людей.

***

Вильдэрин вот уже третий день пытался найти отчаянных парней, владеющих оружием, кто согласился бы отправиться с ним в Иллирин верхом или на корабле — как угодно. Но желающих не находилось. То ли у него просто не было столько денег, чтобы ради них люди готовы были бы рискнуть своими жизнями, то ли, что вероятнее, страх был слишком велик даже для самых рисковых и охочих до наживы вояк. Казалось, что всем ясно: в Иллирине (и, как выяснилось, в Отерхейне тоже) не просто так разгулялись стихии, и это не просто стихии — это ярость богов. Эти земли прокляты, и все, кто на них остался, тоже.