Чтение онлайн

Раньше я чувствовал себя полным идиотом, а теперь, когда я знаю, что надеялся на кого-то, кого больше нет, что на ее месте сидит кто-то другой, я чувствую себя еще большим идиотом. Вот так все и катится в тартарары. Мы позволяем своим чувствам вставать у нас на пути, сочиняем гадости о других людях, независимо от того, осознаем мы это или нет.

— Это напоминание о том, что это была огромная ошибка и что нельзя допускать, чтобы это повторилось — говорю я — Как шрам или герпес.

Она смотрит на меня, и на мгновение я вижу в ее глазах Санта-Муэрте, зрачки затягивают меня, поглощают целиком.

— Ты прав насчет карт — говорит она, отводя взгляд — Они были посланием. Благодаря тебе в Миктлане во многом разрешился конфликт душ, но это все еще неспокойное место. Миктлану все еще нужен король, сейчас больше, чем когда-либо. И поскольку ты убил другого, ты единственный оставшийся кандидат. Ты Эль Валиенте. Я предлагаю тебе Ла Корону.

— А Ла Корасон?

— Я думаю, это то, над чем нам еще предстоит поработать.

— Это жесткая уловка или мягкая? Я единственный кандидат? Ты не можешь найти замену из скольких миллиардов людей на этой планете? Пятьсот лет планирования, а вы с Миктлантекутли так и не придумали запасного варианта, если бы все пошло насмарку?

— Это был не мой план — говорит она — Это была...

— Санта-Муэрте, я знаю. Кем ты не являешься. Если ты не Табита и не Санта-Муэрте, какого хрена я вообще тебе звоню?

Она замолкает, на ее лице появляется замешательство.

— Мне... мне нужно подумать об этом — говорит она.

— Нужно подумать об этом? Как насчет Санта-Клауса-Занозы-в-заднице? У Ла-Ниньи раздвоение личности? У тебя есть их воспоминания и их желания? Это, должно быть, полная чушь. Кто из них выиграет, если не согласится? Вы подбрасываете монетку? Она занимается сексом по праздникам и выходным, или вы чередуете это в течение недели?

— Все не так просто — говорит она, стиснув зубы. Она начинает злиться. Хорошо. Я чертовски зол, мой гнев выплескивается из меня, как прорванный водопровод.

— О, это не так? Предполагается, что ты Дама-покровительница, Ла Флака, сама Костлявая леди. Но на самом деле ты какая-то мертвая девушка-некромант, которую выгнали, потому что она поверила в чью-то чушь. Я пришел сюда не для того, чтобы с ней разговаривать. Я пришел поговорить с гребаным воплощением смерти, и если ее там нет, значит, я зря трачу время.

— Да пошел ты — говорит Табита, вставая и глядя мне прямо в лицо — Ты убил меня, Эрик. Ты ранил меня в самое сердце.

— В самом деле? Я думал, ты не Табита.

— Я... она. Черт возьми. У меня есть ее воспоминания. Я знаю, что ты сделал. Ты вонзил этот нож мне в грудь... ей в грудь, а потом ты... — Она издает разочарованный звук, нечто среднее между стоном и криком.

— Что я такого сделал? – говорю я — Потому что я точно ничего не помню.

— Ничего — говорит она, немного слишком поспешно — Ты просто ушел. Миктлан выгнал тебя. Не в этом дело. Ты убил меня.

— Чтобы спасти тебя.

— Что ж, это, черт возьми, не сработало, не так ли?

— О, не вешай мне лапшу на уши. Я должен был просто убить тебя на месте, а не позволять тебе дергать меня за ниточки, думая…

— Что, что ты был чем-то большим, чем просто парень, которого мне велели трахнуть? Потому что ты был таким, Эрик. У меня были приказы, и я им следовал. Когда я подошла к тебе, из тебя только что вышибли все дерьмо. Ты действительно думаешь, что девушка запала бы на парня с разбитым носом, покрытого синяками? Да, это круто. Ты думаешь, я хоть немного уважаю себя?

— Очевидно, иначе ты бы этого не сделала с самого начала.

Только что она была Табитой. В следующую секунду ее лицо покрывается трещинами, похожими на засохшую грязь, а в глубине глаз вспыхивает пламя. И тогда она становится Санта-Муэрте, восьмифутовым скелетом в платье с горящей косой в руке, кричащей богиней мести.

— О, вот и она. Звезда нашего шоу. Выдающееся выступление. Браво!

— Ты ничего не знаешь — говорит она, и ее голос словно разрывает ткань вселенной. Это обрушивается на меня со всей силой, словно грузовой поезд, созданный из звука, вдавливая меня обратно в скамью.

Но теперь я чувствую себя как дома. Возможно, Табита меня смущает, но разозленная богиня смерти? С этим я справлюсь. Что бы ни произошло между Табитой и Санта-Муэрте, связь между их личностями не может быть такой тесной. Не потребовалось много усилий, чтобы заставить Табиту говорить о себе от первого лица. И не потребовалось много усилий, чтобы привлечь внимание Санта-Муэрте.

Я не сомневаюсь, что столкнулся с чем-то совершенно новым, созданным из них обоих. Но это не имеет значения. У меня была причина прийти сюда, и вся эта чушь о Миктлане, кольцах, Табите и моей собственной гребаной глупости все испортила. Но теперь я вспомнил.

— Да пошла ты в задницу — говорю я — Я уже убивал тебя однажды, я, черт возьми, сделаю это снова.

Она запрокидывает голову, хрустя шейными позвонками, и смеется. Без плоти это должно было бы выглядеть комично, но все в ней наводит ужас.

— Чем? — спрашивает она — У тебя больше нет ножа Миктлантекутли. Этой нелепой бритвой? Нецензурной бранью?

— Огонь Сюхтекутли — отвечаю я — Кецалькоатль в городе. И, держу пари, он был бы просто счастлив заполучить тебя в свои руки.

Глава 19

Это останавливает ее.

— Ты лжешь — говорит она — Я бы узнала, если бы он был рядом.

— Ты в этом уверена? Потому что вчера вечером я мило поболтал с этим парнем. У него есть миньон, который поджигает дерьмо. Слышала о катастрофе в Верноне? Это были они. Если зажигалка может сотворить такое с целой частью города, только подумайте, что она может сделать с тобой.

В Миктлане она была в ужасе от пожара в Сюхтекутли. Это могло бы спалить все вокруг дотла, и она это знала. Может, здесь это и не обладает такой силой, как в Миктлане, но она не отсюда. По крайней мере, та часть ее, что связана с Санта-Муэрте, таковой не является.

— Держу пари, вы взлетели бы на воздух, как пропитанный бензином картон. Держу пари, если погибнет одна из вас, погибнете вы обе. Что тогда случилось бы с Миктланом? Ни одной из вас не было бы там, чтобы защитить его. Кецалькоатль может ворваться туда и сжечь все дотла.

Санта-Муэрте содрогается, ее тело съеживается, скручивается пополам, наполовину она, наполовину Табита. Кожа Табиты бескровно сливается с костями. Она отодвигает свадебную фату костлявой рукой, и я вижу гнев в глазах Табиты. Но, что более важно, я вижу страх.