Чтение онлайн

— Он здесь ради тебя — говорит она, и ее голос звучит как нечто среднее между Санта-Муэрте и Табитой — О чем мне беспокоиться?

— Да, он здесь ради меня. Так почему же он до сих пор меня не убил? Вместо этого он убивает других магов и вешает вину за убийства на меня. Это похоже на него? Происходит что-то еще. Он охотится не только за мной. Может быть, он надеется, что я смогу привести его и к тебе тоже.

— Я знаю этот прием — говорит она — Ты чего-то хочешь, Эрик. Скажи мне, что именно.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я говорил загадочно, с подтекстом и прочим дерьмом?

— Просто, черт возьми, скажи мне.

— Мне нужно знать, чего он хочет, и для этого мне нужно понять его. И ты единственная, кто осталась в живых, кого я могу спросить. Какого черта у него были претензии к тебе и остальным членам его семьи? Он ополчился на всех вас и помог испанцам стереть с лица земли ваш народ. Почему он это сделал?

— Потому что он мудак — говорит она, и в ее голосе больше звучит Табита, чем Санта-Муэрте.

— Нет — отвечаю я — Я мудак. То, что он сделал, настолько выходит за рамки "мудака", что я даже не знаю, как это назвать.

— Он предал нас всех ради большей власти — говорит она, и ее голос снова становится похож на голос Санта-Муэрте — Он хотел править всем, он хотел быть единственным богом. Он думал использовать Кортеса, чтобы заполучить эту власть для себя. Но испанцы перехитрили его, когда попытались захватить Миктлан. Раненый и слабый, он был заключен в сосуд и похоронен под храмом Уицилопочтли и Тлалока. Я посылала тех немногих верующих, что у меня остались, навещать его каждые двадцать лет, плевать на его терзающийся дух и быть уверенным, что он все еще в ловушке.

— А потом он выбрался — говорю я — Как?

— Сосуд был слаб, как и тот испанец, который поймал его в ловушку. Магия, охранявшая его, со временем разрушилась. Когда заклинания не сработали, он смог освободиться.

Откуда она это знает? Она не могла покинуть Миктлан. И тут до меня дошло.

— Твои последователи, которые следили за ним. Они были там, когда он вырвался на свободу.

— Только двое прожили достаточно долго, чтобы увидеть это. Они принесли мне образы и впечатления, все полезное. Остальные умерли задолго до этого. Я знала, где он сломался, и чувствовала, что что-то в нем изменилось, и не в лучшую сторону. Он обвинял меня в своем собственном предательстве. Как ты и сказал, я была последней, кто устоял на ногах. Он верил, что я попытаюсь убить его при первой же возможности, как он бы и сделал. Там не было ничего, кроме ярости. Слепой, бессмысленной ярости.

Кусочки мозаики встают на свои места. Если я не знал этого раньше, то теперь точно знаю. Он хочет отомстить за то, что считает предательством. Но что это, месть мне или еще раз месть Санта-Муэрте? И то, и другое? Ни то, ни другое? Что, черт возьми, он затеял?

— Парень не сдается, не так ли?

— Нет — говорит она — Его упрямство почти такое же сильное, как у тебя.

— Ха, забавно. Видишь это лицо? Это лицо забавника.

— Тебе нужна помощь, чтобы победить его — говорит она.

— Мне просто нужно знать, как это сделать. Что это был за сосуд, в котором он был заперт?

— Обожженная глина — говорит она — заколдованная монахами Кортеса. Я не смогла воссоздать заклинания. Их магия была мне чужда. Но я знаю, что она была достаточно мощной, чтобы удержать его.

— Что ж, я просто сбегаю к Цели и заберу одно — Черт возьми. Я подозреваю, что здесь важен не сосуд, а заклинания, которые его поймали. Я могу придумать несколько, но ни одно из них не будет достаточно мощным, чтобы удержать его — Есть какие-нибудь предложения?

— Пойдем со мной в Миктлан и займи свое место рядом со мной.

— Я не об этом спрашивал. Мы уже говорили об этом. Ты пыталась убить меня и вселить дух своего бывшего мужа в мое тело. С чего ты взяла, что я стану тебе доверять? Даже если ты, с кем я разговариваю, на самом деле не та, кто пыталась меня убить.

— Он ушел. Ты это знаешь.

— Дай мне поговорить с Табитой.

— Она не…

— Позволь мне поговорить с той частью тебя, которая скорее Табита, чем не Табита. Господи. Это что-то новенькое? Не припомню, чтобы кто-то из вас был таким педантичным.

Скелет меняется, мышцы, кожа и одежда обтягивают кости, пока это снова не становится Табитой. Она закрывает глаза, делает глубокий вдох, медленно выдыхает.

— Я все еще пытаюсь привыкнуть... к себе — говорит она.

— Думаю, ты нравилась мне больше, когда была просто ее аватаром — говорю я. Она хмурится на мгновение, но потом отпускает это. Интересно, может, она и сама себе так нравилась больше?

— У тебя есть какие-нибудь предложения? – говорю я. Она начинает говорить, но я перебиваю ее — Это не значит, что я стану новой Миктлантекутли.

— Отлично. Ну, ты не можешь убить его — говорит она — Он бог ветра, так что огонь Ксиутекутли его не коснется. Во всяком случае, это делает его более могущественным. И у тебя больше нет обсидианового клинка.

— Потрясающе. Хорошо. Огонь слабый, убить его невозможно.

— Я думаю, тебе нужно заманить его в ловушку — говорит она — Как Кортес поступил с ним раньше.

— Внутри глиняного кувшина, на котором написаны старые испанские заклинания, которые я не знаю, как произносить?

— Рискованно — говорит она — Не знаю, что тебе сказать, Эрик. Думаю, ты прав. Когда Кецалькоатль вершит месть, он не валяет дурака. Если бы он действительно пытался убить тебя, он бы просто сделал это. Здесь происходит нечто большее. Но, честно говоря, я не могу тебе сказать, что именно.

Имеет ли это какое-то отношение ко мне? Я отвлекаю внимание? Приманка? Просто незаконченный вопрос, который нужно решить? Я надеялся получить представление о том, что он может задумать, придя сюда. Вместо этого...

— Мне не следовало приходить — говорю я. Табита мертва, а может, и не мертва, а Санта-Муэрте, что еще хуже? Лучше? Как бы вы узнали, если бы кто-то пробрался в ваш дом и заменил все, что у вас есть, на точную копию?

После того, как я провел с ней время в Миктлане, мои чувства к Табите изменились. От желания убить ее я перешел к желанию спасти ее и... возможно, к чему-то большему. Теперь я даже не знаю, что, черт возьми, я чувствую. В основном, оцепенение. Я ожидал, что эта встреча будет странной и неловкой, но не настолько странной и неловкой.