Чтение онлайн

В среднем возрасте, и позднее, чем последнее из событий, о которых будет рассказано в этой части истории, он вспомнил, что, путешествуя по лесу, он видел загоны и целые фермы, очищенные от

деревья, кустарники, засеянные травой, и что он проезжал через несколько маленьких городков в лесу, но фермы и города после этого всегда вспоминались ему как просто поляны. Он также помнил, что иногда видел в травянистой местности кусты вдоль дороги или рощицу деревьев в углу выгона, но никогда не считал их остатками более обширных территорий, предпочитая предполагать, что семена из леса иногда разносятся ветром или птицами. В то время, когда он вспомнил, что думал так, он вспомнил и одно из немногих замечаний, которые его дядя-холостяк когда-либо делал ему на тему сексуальной морали. Дядя сказал что-то вроде того, что если бы ему не повезло получить католическое воспитание, он бы, как и другие молодые люди округи, бросился в ближайший куст с какой-нибудь молодой женщиной, как только подрастёт, как это делали другие молодые люди округа. Когда он, главный герой, вспомнил это замечание в момент, упомянутый в предыдущем предложении, он задался вопросом, почему он не задался вопросом в момент, когда услышал это замечание, почему его дядя говорил так, словно клочок кустарника удобно рос недалеко от дома каждой молодой пары, которая хотела туда устремиться, тогда как согласно его, главного героя, представлению о сельской местности любой такой паре пришлось бы проехать много миль в поисках нужного им кустарника, если бы они не использовали для своих целей то, что, как он всегда предполагал, использовалось для таких целей, а именно места, где трава в сельской местности росла длиннее всего.

С двенадцати лет его мать жила в лесу. Её отец, до того бывший издольщиком или батраком, получил в 1930 году от правительства Виктории участок земли, как его называли, площадью в несколько сотен акров, вместе с денежной субсидией на покупку скота, инструментов и простого дома, как только он расчистит первый участок своей земли, поначалу поросший кустарником и лесом. От него ожидалось, что он заплатит за землю и в будущем вернет этот участок, но в течение первых десяти лет никаких выплат не требовалось. Он, главный герой, не узнал ни одной из этих подробностей от своей матери. Она лишь рассказала ему, что с двенадцати лет жила несколько лет на участке в кустах в месте, которое она назвала, и которое, как он узнал по карте, находилось в глубине упомянутого ранее леса. Он узнал подробности получения участка только через несколько месяцев после смерти матери, прочитав книгу, которую купил пятнадцать лет назад, но заглянул в неё лишь в те годы.

пятнадцать лет, и эта книга будет упомянута еще раз перед окончанием этой истории.

Он никогда не знал, как долго его мать жила в лесу. Он так и не узнал, где и когда впервые встретились его родители. Это событие могло произойти в лесу, поскольку его отец в молодости иногда работал там, как будет упомянуто далее в этой истории. Или они могли встретиться в большом городе, окружённом травянистой сельской местностью, где его отец и мать время от времени останавливались в молодости у дядюшек и тётушек. Или же его мать и отец могли встретиться только за два-три года до его рождения, и в этом случае они встретились бы в определённом внутреннем западном пригороде Мельбурна, где каждый из них работал на одной или нескольких фабриках в конце 1930-х годов.

Тот или иной читатель, возможно, удивился, не найдя в предыдущем предложении ни одного упоминания о браке родителей главного героя этой истории. Жена главного героя и кто-то из его друзей иногда удивлялись, когда он говорил им, что ни один из родителей не рассказывал ему, когда и где они познакомились, ни о каких подробностях их ухаживаний, ни о времени и месте их свадьбы. Он ни на секунду не сомневался, что его родители, которые были верными католиками с тех пор, как он их знал, венчались в католической церкви. И большую часть своей жизни он понимал, что мог бы получить в соответствующем учреждении правительства Виктории копию свидетельства о браке своих родителей.

Свидетельство о браке. Но ещё в молодости он решил, что не будет платить группе незнакомцев за информацию, которую его родители должны были бы сообщить ему бесплатно. Он также решил, что не будет просить ни одного из своих родителей сообщать ему информацию, которую, как он полагал, большинство родителей с удовольствием сообщили бы ребёнку, не дожидаясь предварительного запроса. Поэтому, похоронив обоих родителей до того, как ему исполнилось пятьдесят, он смог сказать, что до сих пор не узнал, как эти двое стали его родителями, и что он не рассчитывает узнать больше об этом, пока один или оба его ребёнка, или его вдова, каковой она тогда станет, не позаботятся о его собственных похоронах.

Он иногда предполагал, что его родители, возможно, стыдились бедности своей свадьбы, но его мать не боялась говорить о своей бедности в молодости: о том, как она купила

В первые годы после переезда с юго-запада во внутренний западный пригород он носил подержанные туфли и платья. Отец рассказывал ему, главному герою, как он, отец, два года работал бесплатно на отцовской ферме, когда во времена Великой депрессии цена на масло упала до шести пенсов за фунт, и как брюки его единственного костюма были так коротки в лодыжках, а рукава пиджака – так коротки в запястьях, что он избегал танцев в своём районе и каждое воскресенье пробирался на заднее сиденье церкви. Оба родителя рассказывали ему, главному герою, что снимали комнату с двуспальной кроватью в пансионе, когда он родился, и ещё полгода после. После смерти родителей он думал об их молчании о сватовстве и свадьбе, как о чём-то, что он никогда не сможет объяснить себе, так же как не сможет объяснить, почему он не помнит, как приходил в лес из травянистой местности или из травянистой местности из леса, или как переходил из одного места в другое.

Его мать рассказала ему кое-что о своей жизни в Буше, как она это называла. Её забрали из школы в тринадцать лет, хотя по закону она должна была посещать её до четырнадцати. Школа находилась в таком отдалённом месте, а учитель так халатно относился к своим обязанностям, что нескольким детям пришлось раньше времени уходить, чтобы поработать над родительскими кубиками.

Его мать работала по шесть дней в неделю, и в течение нескольких лет выполняла то, что поселенцы на кварталах считали лёгкой работой по расчистке. Её обязанностью было искать на расчищенных загонах саженцы деревьев или молодые кустарники, а на внешних границах этих загонов – корни папоротника, пробравшиеся из леса с другой стороны. Затем она выкорчёвывала киркой вторгшиеся растения и складывала их в кучи в определённых местах, а затем, когда кучи высыхали, поджигала. Единственным развлечением его матери в детстве и юности, как ему казалось из того немногого, что она ему рассказывала, были танцы, которые часто устраивались по субботам в школе, которую она раньше посещала. В танцевальный вечер она вместе с братьями и сёстрами шла в школу, которая находилась в трёх милях от их дома. Они по очереди несли фонарь и мешок, в котором были обувь, носки и какое-то тряпьё каждого.

Они ходили босиком по дорогам, некоторые из которых представляли собой колеи, иногда залитые пылью, а иногда водой. Выйдя из школы, они вытирали ноги тряпками, а затем надевали носки и…

Обувь для танцев. Больше всего по пути на танцы и обратно юных гостей беспокоили пиявки и колючий Моисей. Иногда фонарь задувал ветер, или тот, кто держал фонарь, держал его так, что тот не освещал дорогу. В такие моменты его мать не раз порезала ноги об острую лиану, которую они называли колючим Моисеем, или наступила в колею, наполненную водой, и пиявка присосалась к её коже, сама того не заметив.

Он никогда не видел ферму, которую его мать помогала расчищать в лесу. Поскольку её отец в последующие годы работал разнорабочим в большом городе, о котором часто упоминалось ранее, он, главный герой, предположил, что отец его матери со временем отказался от попыток расчистить свой участок в лесу. Он также предположил, что кто-то другой позже взялся расчистить этот участок с помощью его семьи и выполнить условия, установленные правительством Виктории.

Но, несмотря на это предположение, он, главный герой, на протяжении всей своей жизни представлял себе папоротник, который его мать вырывала с краев загонов, как впоследствии бесконтрольно разросся, как кустарник, занявший место травы на загонах, как молодые деревца, выросшие среди кустарника, и как весь так называемый участок, который требовалось расчистить, как вновь ставший лесом еще до конца жизни его матери.

Он никогда не видел того места в лесу, которое его мать помогала расчищать, но в детстве видел два других частично расчищенных квартала в лесу. Одна из замужних сестёр его матери жила несколько лет в 1940-х годах со своим мужем и детьми на небольшой ферме в лесу. Он, главный герой этой истории, вспомнил эту ферму впервые за много лет в определённый день в начале 1990-х годов, о котором будет сказано в конце этой части истории. Много раз после упомянутого дня он вспоминал многие детали фермы и людей, которые там жили, но он не мог вспомнить, как он путешествовал на ферму из травянистой сельской местности дальше на юго-запад, хотя он знал, что он должен был путешествовать; также он не мог вспомнить, как он путешествовал с фермы обратно в травянистую сельскую местность, хотя он знал, что он должен был путешествовать. Ферма была окружена лесом, но он не мог вспомнить в начале 1990-х годов, арендовал ли его дядя, муж сестры его матери, ферму или жил на своей земле.

Путь к владению фермой. Главные воспоминания о начале 1990-х годов перечисляются в следующих четырёх абзацах.

Ферма была окружена лесом. Он несколько раз просил своих кузенов отвести его немного в лес, но никто из них не соглашался. Это и другие обстоятельства укрепили его в мысли, что родственники матери были скучными по сравнению с родней отца. Одним из упомянутых выше обстоятельств была скудость дома в лесу. Конечно, в 1990-х он понимал, что сестра матери и её муж были слишком бедны, чтобы даже обставить свой дом, в котором не хватало таких вещей, как жалюзи и напольные покрытия, но когда он ребёнком навещал их дом, то был огорчён отсутствием книг и игрушек, которые он всегда находил в доме незамужних сестёр и брата отца. Однако в обшарпанном доме в лесу он нашёл одну вещь, которая привлекала его внимание почти всё время его визита. Он так и не узнал, откуда у кузины эта вещь, но его кузины держали на веранде двухэтажный кукольный домик. Казалось, сорок с лишним лет спустя он помнил, что фасад дома был несколько повреждён и что часть его внешней отделки отсутствовала, но в 1990-х годах он помнил спальни на втором этаже, в которые заглядывал, и некую односпальную кровать в одной из них. Он жаловался своим кузинам, что в этой кровати должна спать молодая кукла, и даже несколько раз за день возвращался в игрушечный домик, надеясь увидеть через крошечные незастеклённые окна, что девочка-кукла откинула одеяло на кровати и положила голову на гладкую белую подушку, где она спокойно покоится.