Чтение онлайн

Вот уже несколько недель он каждый погожий день сидел или гулял с ней по несколько минут в саду возле их конторы. Его удивляло, насколько он спокоен в её обществе. Он подумал, что это, возможно, потому, что сам постарел на пять лет с тех пор, как в последний раз подходил к молодой женщине. Но он подумал и о других возможных причинах: он ещё не влюбился в образ её лица, хотя часто видел его в своём воображении; она была на пять лет моложе его; время от времени он думал о себе как о поэте Гельвеции.

Сначала он пригласил её пойти с ним на скачки на ипподром Сэндаун, недавно построенный рядом с тем же ипподромом, о котором упоминалось ранее, но она сказала, что уже должна вернуться к родителям в выходные, когда в Сэндауне должны были состояться скачки. Его не смущало, что пришлось отложить их первую поездку. Её частые возвращения на ферму родителей говорили ему, что в Мельбурне у неё нет парня, и он представлял, как она проводит выходные на молочной ферме в Джиппсленде, в компании только родителей и сестёр.

Более чем через полгода она рассказала ему, что, по её словам, в некоторые выходные, когда она гостила в Джиппсленде, встречалась с мужчиной, который был почти на десять лет старше её. Мужчина управлял фермой отца и впоследствии унаследовал её. Мужчина и его родители много лет дружили с её родителями. Мужчина проявлял к ней интерес с тех пор, как она четыре года назад окончила школу, и приглашал её на свидание всякий раз, когда…

порвала с подругой. Та молодая женщина, которая позже рассказала об этом главному герою, никогда серьёзно не интересовалась фермером. Она всегда надеялась встретить в Мельбурне мужчину, который мог бы поговорить с ней о гораздо большем, чем фермер. Она перестала встречаться с фермером, как только убедилась, что он, главный герой, серьёзно к ней заинтересован. Когда она сказала фермеру, что больше не будет с ним встречаться, он ответил, что собирается в ближайшем будущем сделать ей предложение, но это не изменило её решения.

Днём в ложе Муни-Вэлли он рассказал ей, что его отец и мать были детьми фермеров из района, где преобладали ровные, поросшие травой пастбища, занимавшие большую часть юго-запада Виктории и простиравшиеся вплоть до некоторых мест, где западные пригороды Мельбурна уже давно были построены, и, можно сказать, доходили до ручья Муни-Пондс-Крик, так что он, главный герой, и она, молодая женщина, могли бы сидеть в этот момент на восточной оконечности родных равнин и смотреть в сторону ручья, где они наконец-то заканчивались. Она рассказала ему, что район Джиппсленда, где у её отца была молочная ферма, был преимущественно ровным и травянистым, но она помнит, как в детстве жила среди крутых и голых зелёных холмов в районе на юге Джиппсленда, который был покрыт лесами, пока не прибыли первые поселенцы и не вырубили все деревья. Она рассказала ему далее, что ее отец поселился в преимущественно ровном районе, где он сейчас живет, в начале 1950-х годов, когда этот район был превращен в то, что тогда называлось зоной солдатских поселений, где большие поместья были разделены на небольшие фермы, орошаемые оросительными каналами.

В течение шести месяцев после дня, упомянутого в предыдущем абзаце, он и молодая женщина вместе посещали рестораны, кино, театры, скачки, футбольные матчи и матчи по крикету по субботам днём или вечером, а потом сидели вдвоем на переднем сиденье недавно купленного им Chrysler Valiant последней модели, который был его первым автомобилем. Когда они сидели вдвоем в упомянутой машине, она была припаркована на улице перед многоквартирным домом, где молодая женщина делила с тремя другими молодыми женщинами из сельских районов Виктории двухкомнатную квартиру. Квартира находилась в восточном пригороде Мельбурна.

Это место упоминалось в первой части этого рассказа и находилось всего в нескольких кварталах к западу от дома, упомянутого ранее: дома, где у тёти и дяди главного героя на одной из стен висела некая картина. В течение шести месяцев, упомянутых выше, он несколько раз водил молодую женщину к родителям по воскресеньям, но не водил её к сестре матери в дом, который сам посещал по воскресеньям в возрасте от четырёх до четырнадцати лет. Становясь старше, он всё больше убеждался, что является сыном отца и его семьи, а не матери и её семьи. Хотя он больше не считал себя католиком и по воскресеньям утром оставался в своей комнате, пока родители и младший брат ходили на мессу, он по-прежнему ежегодно проводил неделю каникул в городке на юго-западе Англии, где жили его незамужние тётки и холостой дядя, и навещал их каждый день в течение этой недели. Его тёти и дядя были католиками, не столько по убеждениям, как он полагал, сколько из-за заботы о прошлом. Их родители умерли до того, как ему, главному герою, исполнилось двадцать лет, но дом был обставлен так же, как и родители, и большинство книг и безделушек либо принадлежали родителям, либо были приобретены тётями и дядей в детстве. Он, главный герой, находил всё это интересным всякий раз, когда приходил в дом, но никогда не забывал, что дом – это лишь своего рода реконструкция того, что всегда называли старым домом. Они покинули старый дом и переехали в дом в городе, когда ему было всего пять лет, но у него сохранилось несколько отчётливых воспоминаний о визитах в старое жилище. Он часто вспоминал часть дня, когда сидел рядом с одной из тётушек, и она читала ему отрывки из книги «Бевис » Ричарда Джеффриса. Он и тётя сидели на тростниковом диване на боковой веранде дома. За верандой раскинулся газон, покрытый травой буйвола, с кустом вероники с лиловыми цветами в круглой клумбе. За газоном росла живая изгородь из полыни. Сидя рядом с тётей, он не мог видеть сквозь изгородь, но время от времени вставал на сиденье дивана и снова смотрел через почти ровные травянистые загоны на линию деревьев вдали. И всё же ему было бы неловко навещать дядю и тётушек вместе с молодой женщиной. Раньше он не чувствовал себя комфортно в их доме, когда был влюблён, пусть даже и с помощью образа в голове.

Каждый вечер, сидя наедине с молодой женщиной в припаркованной машине у её дома, он заранее спрашивал её, сколько молодых женщин, которых она называла соседками, находятся в квартире в это время, и ему всегда отвечали, что одна или несколько из них находятся там. Ближе к концу шести месяцев, упомянутых в предыдущем абзаце, когда он был уверен, что влюблён в молодую женщину, и когда он подозревал, что молодая женщина влюблена в него, и когда он стал смелее с молодой женщиной, чем когда-либо прежде или ожидал стать с любой другой молодой женщиной, и когда ему захотелось побыть с ней наедине в месте более уединённом и уютном, чем припаркованная машина на улице в глубинке, он спросил её, смогут ли они съездить к её семье в Джиппсленд в какой-нибудь из будущих выходных, и смогут ли они вместе съездить на прогулку в субботу или воскресенье выходных на какую-нибудь лесную поляну.

За столом, где он работал каждую неделю, он просматривал крупномасштабные карты каждого района Виктории; отмечал лесные массивы в каждом районе; и даже отмечал дороги и тропы, ведущие в эти леса, а также места рядом с дорогами и тропами, где разрешалось разводить костры для пикников или разбивать лагерь на ночь. Он даже, как уже упоминалось ранее в этой части истории, изучал на карте ту часть Джиппсленда, где родители молодой женщины жили на своей молочной ферме. И всё же, всякий раз, когда он разговаривал с молодой женщиной в течение упомянутых шести месяцев, он снова и снова видел в своём воображении тот или иной образ, который возникал у него в детстве, когда он пытался представить себе Джиппсленд. И независимо от того, видел ли он Джиппсленд как лес с несколькими тропами или дорогами, ведущими в него, или как голые зелёные холмы с отдельными рядами почерневших стволов деревьев, он всё равно иногда видел как часть этого образа несколько серо-голубых горных хребтов на дальнем фоне.

Однажды вечером в пятницу, на двадцать седьмом году жизни, он проехал на своём Chrysler Valiant с сидевшей рядом молодой женщиной через юго-восточный пригород Данденонга в Джиппсленд, где он никогда раньше не бывал. Солнце уже садилось, когда он увидел первые зелёные поля между Халламом и Нарр-Уорреном, и небо потемнело ещё до того, как он добрался до Друэна. Но в первый же час своего пребывания в этом районе он узнал, что среди зелёных холмов Джиппсленда есть ещё много других рощ.

Леса и рощи были больше, чем он предполагал. Он прибыл к дому молодой женщины уже после наступления темноты. Её родители отнеслись к нему с опаской. Позже она шепнула ему, что предпочла бы видеть его фермером, а не офисным работником. Он жалел, что не смог сохранить достоинство перед её родителями – возможно, напомнив себе, что он один из выдающихся молодых поэтов Гельвеции, – но он улыбнулся и вежливо поговорил с ними, прежде чем они пошли в гостиную смотреть телевизор, оставив его и молодую женщину на кухне ужинать.

Он спал в крошечной спальне, принадлежавшей молодой женщине, в то время как она спала в комнате, которую делили ее младшие сестры, одна из которых была вдали от дома, поскольку она училась на медсестру. Он проснулся рано, в то время, когда отец молодой женщины двигался перед тем, как уйти доить коров. Он, главный герой, подошел к окну и увидел вдали линию гор, все еще серо-черных в предрассветном свете. Он предположил, что смотрит на северо-запад и что горы были среди многочисленных складок гор, которые были скрыты от его взгляда вдали, когда он смотрел на восток с горы Донна Буанг почти десять лет назад.

В ту субботу и в несколько оставшихся суббот до конца его двадцатисемилетия он и молодая женщина поздно утром отправлялись на его автомобиле на пикник, как она сказала родителям и сестрам. Каждую из этих суббот они путешествовали в середине дня по преимущественно ровной, поросшей травой местности, а затем между фермами, окаймлёнными лесными массивами или даже по опушкам того же леса, что покрывал горы далеко впереди. В каждую из этих суббот он направлялся на автомобиле в то или иное место, которое она заранее описывала ему как мирное и безлюдное место на окраине гор, и они ели и пили, оставаясь наедине, в окружении густых лесных массивов на склонах холмов по обеим сторонам. Но, похоже, после этого он так и не добрался до сине-серых гор, которые были видны со всей преимущественно ровной и поросшей травой местности, где жила молодая женщина, а также, как она ему сказала, из некоторых других районов Джиппсленда.