Чтение онлайн

От Альп в ломбардские дубровы

Поить руин твоих плющи;

Как прежде, вскормленные кровью,

Твои холмы осенены

Оливой, с вечной к ним любовью,

И в виноград оплетены.

Но не срывать твой персик сочный,

Не ждать верховного суда,

Текут к брегам твоим суда

И с Альп народы полуночны:

Недвижный мраморный народ

На поклоненье их зовет —

Немые памятники славы.

Их много там залито лавой,

Зарыто в смрадных погребах,

Иль в галерее величавой,

Иль в вековых монастырях...

Так море, бури в час мятежный,

Набегом берег затопив,

Уходит, жемчуг обронив

Волной утихшей и небрежной...

Себе толпу поработил

Там облик мальчика лукавый;

Там Леды лебедь среброглавый,

Там лиры бог, там полный сил

Алкид, и лев его немейский,

Там лик Сибиллы чародейский,

Там образ горней чистоты

В небесной деве Рафаэля,

И роскошь женской красоты

В нагой Киприде Праксителя.

<1841>

ДВА ГРОБА

Богат наш край дарами горных недр,

Закамским серебром и золотом Алтая:

Вдоль ребр его порос сибирский темный кедр,

И брызжет влага голубая;

Покинув страны тундр, родные озера,

Гранит Финляндии блестит, во град сложенный,

И, творческим резцом преображенный,

Стал грозным сторожем под образом Петра.

Леса, пробуждены державною секирой,

В пловучих городах летают по морям;

Внимают воды рек ликующим пловцам;

Оделись пажити цветущею порфирой;

Вкруг скал таврических богатый виноград

Блистает в гроздиях златопрозрачным соком;

Долины Грузии цветут под топот стад;

В даль синюю морей глядят строптивым оком

Средь флагов пристани и ждут к себе судов;

Есть много ратников и огнеметной меди...

Но слава нам дана не блеском городов,

Не громкой пышностью прадедовских наследий,

А славой двух прославленных гробов.

Один среди степей. Вкруг вихри завывают;

Волнуяся, ковыль выводит песнь над ним,

И грозные орлы, шумя, над ним витают

И кости стерегут под небом степовым.

Померкла там звезда младого Скандинава,

И пепл ее сокрыт под грудою костей.

Тот гроб — нагая степь; в гробу почила слава;

Носилки бранные — надгробный мавзолей.

Другой... над ним трофей воздвигся знаменитый:

Под сенью дряхлых стен московского Кремля

Другая слава спит, другое солнце скрыто...

Гиганта погребла московская земля!

Взманив к себе на грудь увенчанного змия,

В объятиях его замучила Россия,

И гробом стала. Там, над гробом сим святым,

Не волны ковыля, не клики вольной птицы, —

Твердыни и сады ликующей столицы

И пение молитв, кадила сладкий дым.

Вот два сокровища народной Немезиды,

Трофеи славные мужающей земли!

Познавши крепость мышц и доблести свои

И кровью искупив границ своих обиды,

На памятники те мы твердо оперлись;

В обломках сих гробов мы славой упились;

Сорвав с двух падших звезд лучи их золотые,

Их свили над главой блистательным венцом

И гордо высились... Почти ж гроба святые,

Не оскорби ни речью, ни стихом

Залогов гордости полунощного трона —

Носилки Карловы, венец Наполеона!

Март 1841

НА СМЕРТЬ ЛЕРМОНТОВА

И он угас! и он в земле сырой!

Давно ль его приветствовали плески?

Давно ль в его заре, в ее восходном блеске

Провидели мы полдень золотой?

Ему внимали мы в тиши, благоговея,

Благословение в нем свыше разумея, —

И он угас, и он утих,

Как недосказанный великий, дивный стих!

И нет его!.. Но если умирать

Так рано, на заре, помазаннику бога, —

Так там, у горнего порога,

В соседстве звезд, где дух, забывши прах,

Свободно реет ввысь, и цепенеют взоры

На этих девственных снегах,

На этих облаках, обнявших сини горы,

Где волен близ небес, над бездною зыбей,