Чтение онлайн

Завесу с того, что в чреве грядущего зреет.

Во мраке гробниц обитает мой взор: там почиют

Народы, как спят у вас в памяти мысли и думы —

Спокойно и тихо: я властен их вызвать из вечной темницы,

Как можешь в душе пробудить ты прошедшие мысли...

Как образы их предо мною в тени кипарисов,

Накрывших могилы, встают исполинские тени

Людей и народов, и царств, — всё умчало всесильное время!..

Я вижу великую реку... всечасно я слышу паденье,

Удары низверженных волн с высоты величавой...

Пространство миров ей русло, и меж них, низвергаясь,

Свергая, снося, обрывая утесы и камни,

Она всё несется, подобная вечно живому,

Падущему грозно из урны веков океану...

И где ей начало, и где ей конец?., я не знаю...

Но с бегом быстрей и полнее, шумнее и шире

Свирепые воды, и мнится, с паденьем их в бездну,

Обрушится всё, что встречалось им в беге,

Что мчалося с ними, противясь их силе —

Всё рухнет — и сущие ныне народы, и царства,

Туда же обрушатся в омут, куда уже пали

И Рим колоссальный, с всемирным венцом и рабами,

Со златом палат, колесниц и кровавых ристалищ,

И Фив пирамиды, и Мемфиса мраморны стены —

И он-Вавилон, с своей донебесною башней...

Я вижу, бледнея, взираешь ты на эту реку

(И смертный, бесплотной душой отрешившись от тела,

Обнять ее взором способен), и ужас колеблет

Твой дух: оглушенный неистовым гулом паденья,

Влекомых, низверженных ею громадных обломков,

Ты мыслишь, что значишь ты сам в сем безмерном,

Бездонном горниле, средь царств и империй?

И страшно исчезнуть тебе в нем, как легкому пеплу,

Под крыльями ветра, свой путь не означив, где шел ты,

Не бросивши труд исполинский в всеобщую бездну...

Смешное мечтанье!.. Источник отчаянья горький!

Взгляни вкруг себя на роскошную матерь-природу,

Как с каждой весной она новые силы являет,

Богатства свои изменяя, как новую ризу;

Всё так же она, как и прежде, в величии стройном

Рождает деревья и травы и льет голубые

Ручьи, оглашая их пеньем пернатого царства.

Но это — одежда, не боле, она ж неизменна...

Подобно природе живет человечество: часто

Сменяются, шумно чредуясь, идут поколенья:

Они — лишь одежда бессмертного, вечного духа...

Как тополь и ландыш прекрасны в убранстве природы —

Так каждому место свое в поколенье; — как роза,

Как терний, в природе, — в гармонии общей все люди

В цепи человечества — все непременные звенья...

Как там, посреди преходящих явлений юдольного мира,

Однажды рожденные высятся горы, — так вечно

Останется ясен в потомстве не гаснущий гений,

И мысль не погибнет в том омуте мрачном;

Сам гений не мыслит о славе, — и зреет в труде он...

Ты хочешь, чтоб пред твоей триумфальной статуей

Потомок с главой проходил обнаженной... Послушай,

Не бегай, как юноша пылкий за гордою девой,

За славой: трудися. Сама прийдет гордая дева,

Отыщет чело ей любезное, лавром накроет;

В живых не застанет — отыщет гробницу, украсит

Венцом и триумфом, и если бы кости и прах твой

Рассеялись ветром и в черепе нетопырь дикий

Гнездо свое вил, — освятит она пепел бездушный,

Вкруг сторожем станет и путника вдруг преисполнит

Восторгом, и слезы, и думу тебе посвятит он...

Так жертвуют Гвебры могучему Фебу не в храме —

На снежных горах, под шатром бесконечного неба.

1843

4

Во мне сражаются, меня гнетут жестоко

Порывы юности и опыта уроки.

Меня влекут мечты, во мне бунтует кровь,

И знаю я, что всё — и пылкая любовь,

И пышные мечты пройдут и охладятся

Иль к бездне приведут... Но с ними жаль расстаться!

Любя, уверен я, что скоро разлюблю;

Порой, притворствуя, сам клятвою шалю, —

Внимаю ли из уст, привыкших лицемерить,

Коварное «люблю», я им готов поверить;

Порой бешусь, зачем я разуму не внял,

Порой бешусь, зачем я чувство удержал,

Затем в душе моей, волнениям открытой,

От всех высоких чувств осадок ядовитый.

1843

ГОМЕРУ

Твоих экзаметров великое паденье

Благоговейною душой я ощущал.

Я в них жизнь новую, как в первый день рожденья

В сосцах у матери младенец, почерпал,

И тихо в душу мне вливалось вдохновенье...