Чтение онлайн

Литературно-художественная интерпретация представителями от академической науки.

Критик Райан Уильямс утверждала: «In literary value Shakespeare's sonnets are notably unequal. Many reach levels of lyric melody and meditative energy that are hardly to be matched elsewhere in poetry», «По литературной ценности сонеты Шекспира заметно отличаются друг от друга. Многие из них достигли такого уровня лирической мелодичности и медитативной энергии, который вряд ли можно найти в других произведениях поэзии». (Williams, Rhian (2010). «'Pyramids of Egypt': Shakespeare's Sonnets and a Victorian Turn to Obscurity». Victorian Poetry. 48 (4): pp. 489—508. doi:10.1353/vp.2010.a413062. JSTOR 41105673. S2CID 161643261. Gale A246534462 Project MUSE 413062 ProQuest 840798430).

Тогда как, 57-й сонет является одним из таких и отражает характерную структуру сонетов Шекспира, поскольку он передает влияние поэта 14-го века Петрарки и вновь демонстрирует талант Шекспира. Критик Даниэла Камбаскович-Соэрс (Danijela Kambaskovic-Sawers) предложила обобщение в выводах: «The sonnet sequence genre constructs a double sense of immediacy: drawing on the lyricism of its constituent sonnets, it also often generates a perception of a personal narrative when the sequence is read from beginning to end», «Жанр последовательности сонетов создаёт двойное ощущение непосредственности, опирающийся на лиризм его составляющих сонетов, он также часто создает ощущение личностного повествования, когда последовательность читается от начала до конца». (Kambaskovic-Sawers, Danijela (2007). «Three themes in one, which wondrous scope affords: Ambiguous Speaker and Storytelling in Shakespeare's Sonnets». Criticism. 49 (3): p. 285. JSTOR 23130898. S2CID 194104230. Gale A330005661 Project MUSE 241706 ProQuest 200449210).

Далее она проводит сравнение между двумя поэтами и структурой их последующих сонетов, когда он заявляет: «Sonnet sequences like Petrarch's or Shakespeare's make possible a narrative-by-episode», «Последовательности сонетов, подобные сонетам Петрарки или Шекспира, позволяют выстраивать повествование по эпизодным стилем». (Kambaskovic-Sawers, Danijela (2007). «Three themes in one, which wondrous scope affords: Ambiguous Speaker and Storytelling in Shakespeare's Sonnets». Criticism. 49 (3): pp. 285—305. doi:10.1353/crt.0.0035. JSTOR 23130898. S2CID 194104230. Gale A330005661 Project MUSE 241706 ProQuest 200449210),

Критик Камбаскович-Сойерс развивала тему противоречивого и в тоже время неоднозначного повествующего Шекспира и утверждал, что, хотя неоднозначные повествующие были характерны как для творчества Петрарки, так и для елизаветинского периода, у Шекспира они отличались, и поэтому: «The difference between Shakespeare's and other great Elizabethan sonnet sequences lies in the degree and complexity of his main character's ambiguity, as well as in the skill with which this complexity is managed. Shakespeare's contradictory speaker stands as one of the most important elements of the artistic impact and lasting vitality of the sequence», «Разница между сонетами Шекспира и другими великими произведениями елизаветинской эпохи заключалась в степени и сложности неоднозначности образа его главного героя, а также в мастерстве, при помощи которого он справляется с такой сложностью. Противоречивый голос Шекспира является одним из важнейших элементов художественного воздействия и непреходящей жизнеспособности эпизода». (Kambaskovic-Sawers, Danijela (2007). «Three themes in one, which wondrous scope affords: Ambiguous Speaker and Storytelling in Shakespeare's Sonnets». Criticism. 49 (3): p. 288. JSTOR 23130898. S2CID 194104230. Gale A330005661 Project MUSE 241706 ProQuest 200449210.)

В данном конкретном сонете двустишие выступает как краткое изложение основного чувства молчаливого и подавляемого желания, которое наполняет строки стихотворения. «So true a fool is love that in your will, though you do anything, he thinks no ill», «Итак, истинно, дурак шут — Любовь, что в вашем волеизъявлении, (чтобы вы ни делали), он не помышлял — зла». Подобное утверждение не только подтверждает мрачный романтизм, которым наполнен весь сонет, но и тонко устанавливает связь между 57-м и последующим 58-м сонетами Шекспира.

Далее критик Хелен Вендлер резюмировала, следующее «The slave of ( S 58) reappears, rhyming for his couplet hell and well instead of their cousins will and ill of 57. The hell/well rhyme will return in the couplet of 129, and the will / ill of 57 has already been introduced into the sequence by sonnets 12 and 22. The complex will / ill / hell / well shared by sonnets 57 / 58 seems to have a life of its own, as its components add to themselves other conceptually related words», «Раб (из сонета 58) появляется вновь, рифмуя свои двустишия «hell» и «well» вместо своих двоюродных братьев «will» и «ill» из сонета 57. Рифма «ад / колодец» вернется в 129-м куплете, а «воля / зло» из 57-го уже была введена в последовательность в сонетах 12 и 22. Комплекс слов «will / ill / hell / well», разделяемый сонетами 57 / 58, кажется, живет своей собственной жизнью, поскольку его компоненты добавляют к себе другие концептуально связанные слова». (Vendler, Helen Hennessy. «The Art of Shakespeare's Sonnets». 1999 ed. Harvard UP; p. 277).

Литературный редактор и критик Стивен Бут (Stephen Booth) анализировал сонет 57 из чего утверждал, что «This whole poem may be described as a sustained play on 'to wait' meaning 'to serve', 'to wait on' and 'to wait' meaning 'to tarry in expectation', 'to await'», «все это стихотворение можно описать как продолжительную игру слов «ждать», означающих «служить», «прислуживать» и «ждать», означающих «пребывать в ожидании», «выжидать».(Shakespeare, William, and Stephen Booth. «Shakespeare's Sonnets». New Haven: Yale UP, 1977. Print, p. 232).

Стивен Бут также отметил характерные рифмы, присутствующие во всём сонете и резюмировал, так: «Note the incidental rhyme-like relationship of the very different functions performed by 'Nor think', 'think of nought' and 'thinks no ill'», «Обратите внимание на случайную рифмованную взаимосвязь совершенно разных функций, выполняемых «Nor think», «ни о чем не думай» и «не помышляй ничего дурного». (Shakespeare, William, and Stephen Booth. «Shakespeare's Sonnets». New Haven: Yale UP, 1977. Print; p. 232).

Критик Стивен Бут, в тоже время указал на тот факт, что Шекспир «rhymes 'adieu' with 'you' a dozen times; there is no evidence that he ever gave 'adieu' its French pronunciation», «десятки раз рифмовал «прощай» с «тобой»; нет никаких свидетельств того, что он когда-либо произносил «прощай» по-французски». (Shakespeare, William, and Stephen Booth. «Shakespeare's Sonnets». New Haven: Yale UP, 1977. Print, p. 233).

При дальнейшем анализе Бут также упоминал оттенки запретной любви («reminiscent of Petrarch's signature poetry», «упоминаемый сигнатурной поэзии Петрарки») и обсуждал множество двойственных обозначений, нашедших своё место в содержании сонета.

Благодаря своей сигнатурной схеме рифмовки и тщательному выбору слов Шекспир не только создает мрачно-похотливый сонет, который находит отклик у многих его читателей, но и умудряется установить связь между многими своими сонетами и, таким образом, создать сложную и изощренную историю со многими производными и экстраполируемыми компонентами.

Литературные критики, такие как Дэвид Шалквик (David Schalkwyk), рассматривал этот сонет как описание отношений с неравной силой. Он видит эту взаимосвязь в сонетах 26, 57, 58 и отмечает, что наиболее ярко она проявляется в 57-м, объясняя следующим образом: «This sonnet's hyperbolic reference to slavery invokes more clearly the late-sixteenth-century, almost wholly pejorative sense of vassalage...», «Гиперболическая ссылка этого сонета на рабство более отчетливо отражает почти полностью уничижительное чувство вассалитета конца XVI века...». (Schalkwyk, David (2005). «Love and Service in Twelfth Night and the Sonnets». Shakespeare Quarterly. 56 (1): pp.76—100. JSTOR 3844027. S2CID 154391988).

В первых строках сонета говорится: «Being your slave what should I do but tend Upon the hours, and times of your desire?», «Будучи твоим рабом, что Я должен делать, кроме как проводить часы по твоему желанию?», но это явно перекликается с идеей Шалквика о том, что Шекспир, по-видимому, подчеркивает классовую разницу или, по крайней мере, разницу в «творческом потенциале» между Шекспиром и прекрасным юношей, к которому обращен сонет. Далее Шалквик говорит: «This declaration of abject powerlessness (i.e. aforementioned slavery) pushes the notion of vassalage away from that of feudal reciprocity toward a commonplace early modern conception of the servant as utterly, submissive, silent and undemanding», «Такое заявление о крайнем бессилии (т.е. вышеупомянутом рабстве) отодвигает понятие вассалитета от феодальной взаимности к общепринятому раннему современному представлению о слуге как о совершенно покорном, молчаливом и нетребовательном».