Чтение онлайн

– Папа…

– Я отыграюсь, - быстро заговорил он.
– Мне просто не везло в начале, но теперь…

– Простите, - раздался низкий, тягучий голос, от которого мои фамильярчики присмирели, прекратив возню на моем плече.

Демон шагнул вперед. Всего один шаг - но пространство вокруг словно сжалось.

– Условия возврата долга, - сказал негромко, и в зале вдруг стало тише, - мы обсудим позже.

Старичок хмыкнул, но спорить не стал. Дама с когтями медленно отвела взгляд.

– Сейчас, - Дэгир Этардар посмотрел на отца, потом на меня, - самое время станцевать танец и посмотреть на слияние лун.

Это прозвучало как приказ. И отец - мой гордый, несгибаемый отец, всегда готовый поспорить даже с королем - просто кивнул.

– Конечно, Ваше Темнейшейство. Вы правы.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то резкое. Очень резкое. Чтобы напомнить, что это наш дом, наш праздник, наши долги и вообще кто он такой, чтобы раздавать здесь приказы, прерывать мой разговор с папой и…

– Ах, милорд!
– раздалось откуда-то справа, спасая мою репутацию от ярлыка скандалистки, истерички и вообще крайне дурно воспитанной дерзкой девицы, смеющей обрушивать шквал негодования на Его Темнейшейство.

К избежавшему скандала демону подплыла она. Певица. Я видела ее мельком, когда приехали артисты. Высокая, гибкая, с тяжелыми черными волосами и зелеными глазами, подведенными так густо, что казалось — она смотрит сквозь прищур. На ней было платье столь глубокого изумрудного цвета, что мое небесно-голубое рядом с ним выглядело как утреннее небо после дождя — бледно, размыто, жалко.

– Вы обещали мне этот танец, - пропела женщина, касаясь его рукава длинными, неидеальными пальцами – тоже гарпия.
– Я уже заждалась.

– Клео, - сказал демон.

Всего одно слово. Но певица расцвела такой улыбкой, будто он признался ей в вечной любви и тут же, встав на колено, надел на ее птичий палец кольцо с бриллиантом-булыжником, чтобы эта птичка не смогла взлететь, а принялась, как порядочная курица, вить семейное гнездо.

Я отвернулась. И тут же пожалела — потому что наткнулась взглядом на Нельсона. Он стоял в двух шагах от Клео. И пялился на нее. Разинув рот, словно маленький мальчик, который впервые увидел взрослую красивую тетю.

– Нельсон, - прошипела я.

Да, мне было обидно. Хоть и статус жениха не ясен, это все же мой молодой человек, вроде как. А глазеет на гарпию так, словно я пустое место. Ревность крошечной иголкой кольнула в сердце. Впрочем, также ревновала бы старшего брата. А Нельсон… Это же ходячее недоразумение, что с него взять.

– А? Что?
– он мотнул головой, пытаясь принять осмысленное выражение лица. Получалось плохо.

– Ты слюни пускаешь, - зловредно укорила его.
– Прямиком в ее декольте до самого пупка!

– Я? Нет, что ты, тебе показалось, дорогая!
– Торопливо вытер подбородок.
– Я просто… задумался.

– О чем?

– О… погоде.

– Ну тогда хорошо. А то я ненароком подумала, что тебе эта гарпия приглянулась как женщина.

– Чегоооо?
– голос парня дал петуха, моментально выдавая ложь.
– Зачем она мне, Вив?

– Тогда объясни, милый, как ее декольте навело тебя на мысли о погоде? – невинно хлопая глазками, я включила женское коварство на максимальную мощность.

– Как?

– Да, как? – сложила руки на груди. Фамильярчики закружили вокруг.

– Нууу, - его глаза забегали. – Ее, э-э, эти… — нервно сглотнул, с опаской косясь на Пухлика, что завис перед его носом, сжимая лапки в кулачки. – Формы ее похожи на облака, вот!
– нашелся жених. – Большие такие… облака. Дождевые, значит. Вот и подумал, что завтра осадки будут.

Выкрутился. Я подавилась смешком. Посмотрела на Клео. Потом на Нельсона. Потом снова на Клео. И мне даже жалко стало парня. Ну какой из него жених? Друг детства и все.

– Иди, - сказала устало.
– Танцуй с ней, синоптик.

– Что? Правда?
– Глаза у него загорелись.

– Нет, неправда. Я проверяла твою адекватность. Ты провалил проверку.

– Вивьен…

– Шучу. Иди уже.

Он ускакал, как нашкодивший щенок, которому вдруг разрешили погрызть хозяйские тапки. А я осталась стоять у колонны. Одна. В этом дурацком зале, среди чужих людей, с долгами отца за плечами и кулоном матери на груди.

Который снова стал теплым. Очень теплым.

– Мадемуазель Луувиль?
– раздалось рядом.

Я вздрогнула. Демон стоял в полушаге от меня.

Я не слышала, как он подошел. Не чувствовала. Просто вдруг поняла, что он здесь, и воздух стал другим — плотнее, гуще, с привкусом грозы.

– Ваше Темнейшество, - ответила, глядя прямо в его глаза.

Вблизи они оказались не черными. Темно-серыми, почти прозрачными по краям, с крапинками, похожими на искры. И в них что-то двигалось. Жило. Дышало.

– Вы не танцуете, - сказал он.

– Не люблю танцевать.

– Врете.

– Не вам судить.

Уголок его рта дернулся.

– У вас красивый кулон, - отметил мужчина.
– Где вы его взяли?

– Материнский.

– Она умерла?

Я промолчала. Не его дело.

Он смотрел на кулон долго. Очень долго. Так, что у меня внутри начало закипать раздражение - и одновременно что-то другое, чему не хотела давать названия.

– Красивый, - повторил, наконец.

И добавил, почти неслышно:

– Как вы.

Я не успела ответить.

– Ваше Темнейшество, Слияние начинается!

Гости хлынули к балкону. Музыка стихла, сменившись взволнованным гулом. Кто-то ахал, кто-то хлопал в ладоши, кто-то уже тащил детей к окнам, чтобы те увидели чудо.

Демон шагнул в сторону, освобождая проход.

– После бала, - сказал вдруг, глядя мне в глаза, - мы поговорим.

– О долгах?

– Обо всем.

И ушел. А я осталась стоять, сжимая в пальцах теплый, пульсирующий кулон.

На небе две луны медленно наползали друг на друга. Сегодня вечером что-то должно было случиться. Я чувствовала это каждой клеткой. Но что именно — не знала.