Чтение онлайн

– Я же сказала.

Он рванул обратно, даже не попрощавшись.

Я смотрела ему вслед и думала: вот и вся моя помолвка. Три года, которые можно было потратить на что-то полезное. Например, выучить древнеэльфийский. Или научиться играть на лютне. Или не связываться с идиотами.

– Мадемуазель Луувиль?

Я повернулась. Никого. Только колонна, зеркало и пустой проход в гостиную.

– Показалось, - сказала себе.

Но кулон на груди снова стал теплым. Я прижала к нему пальцы. Теплый. Родной. Живой. Как будто мама сейчас здесь, рядом, смотрит на меня из темноты и улыбается.

– Что мне делать?
– шепотом спросила ее.
– Я совсем запуталась.

Кулон не ответил. Но мне показалось - тепла стало чуть больше.

Я убрала руку, расправила плечи и пошла искать отца. В конце концов, бал еще не закончен. А долги сами себя не отдадут.

Сделав первый шаг, краем глаза заметила движение. У выхода на балкон стояла черная фигура. Дэгир Этардар смотрел на меня.

Я отвела взгляд первой. Но спиной чувствовала этот взгляд еще долго - до самой лестницы, до поворота, до тишины пустого коридора.

– Вот зараза, - выдохнула в пустоту.

Никто не ответил. Даже кулон молчал. Но на губах почему-то остался вкус вальса. И рука все еще помнила чужое тепло.

Ночью я проснулась от голода. Зверского. Такого, что хоть фамильяров ешь.

– Ш-ш-ш!
– возмутился Шустрик, когда уставилась на него слишком задумчиво.
– Мы не съедобные! Мы тощие! У нас мало мяса!

– И мы карамельные только снаружи, - добавил Пухлик.
– Внутри мы горькие. Очень. С детства.

– Да помню, помню, - вздохнула, откидывая одеяло.
– Не волнуйтесь, моя кулинарная гордость пока не пала так низко.

В особняке было тихо. Не той тишиной, что успокаивает, а той, которая настораживает. Слишком глубокая, слишком плотная, как вата в ушах ныряльщика. Гости разъехались еще три часа назад, уставшие слуги разбрелись по каморкам, отец заперся в кабинете с графином и своими мрачными мыслями.

А мне не спалось. Голод грыз изнутри маленькими острыми зубками, и никакие уговоры «поспи, утром позавтракаешь» не помогали. Я сдалась, накинула халат и на цыпочках спустилась вниз.

Кухня встретила меня запахом золы и вчерашней выпечки – той самой, что на следующий день становится только вкуснее. Я зажгла свечу, и тени испуганно шарахнулись по углам. Достала сковороду - тяжелую, чугунную, с закопченными боками. Нашла масло, яйца в плетеной корзине, кусок мяса, оставшийся от ужина, помидорки, сыр. Специи - мускатный орех, чуть-чуть перца, сушеный тимьян.

Руки сами делали то, что умели. Я не думала о долгах. Не думала о демоне, чей взгляд до сих пор жег спину. Не думала о Нельсоне, Клео, отце и двух лунах, которые сегодня почти слились в одну. Я просто готовила.

Масло шипело, встречаясь с раскаленным металлом. Яйца проливались солнцем, мясо подрумянивалось, специи танцевали в воздухе тонкими ароматными облаками. На какой-то миг мир сузился до размеров этой плиты, и это было почти счастье.

– Вы? Здесь?

Голос упал в тишину, как камень в колодец.

Я вздрогнула, чуть не выронив лопатку. Он стоял в дверях. Дэгир Этардар.

Без камзола, в одной черной рубашке, расстегнутой у ворота. Волосы распущены - тяжелые черные волны падали на плечи, касаясь кружевных манжет. В полумраке кухни он выглядел почти смертным.

Почти. Потому что смертные не светятся изнутри. У них нет этой подсветки - глубинной, опасной, пульсирующей в такт ударам сердца. У него была.

– Да, здесь, - пробормотала в ответ.
– Это мой дом, если вы забыли. А вы что тут делаете?

– Я проголодался, - сказал он.
– У вас проблемы с этим?

Я моргнула. Демон смотрел на сковороду.

– Нет, - выдохнула я.
– Проблем нет.

Пауза.

– Вы умеете готовить?
– спросил он.

– Я умею есть, - ответила с усмешкой.
– Пришлось научиться готовить, чтобы не умереть с голоду в доме, полном мужчин, которые считают, что яйца варятся сами, если на них долго смотреть.

Уголок его рта дернулся, обозначая зарождение улыбки. Мужчина шагнул внутрь. Я замерла с лопаткой в руке, наблюдая, как он пересекает кухню. Как тени расступаются перед ним. Как свеча на подоконнике вздрагивает и горит ярче.

Он сел за стол. Просто сел. Тяжело, основательно, как садятся на постоялом дворе после сотни верст пути. Положил руки на столешницу - длинные пальцы, смуглая кожа, тусклый блеск перстня. Стал ждать.

Я чувствовала его присутствие каждой клеткой. Воздух на кухне стал гуще, плотнее, будто в него добавили тяжелого сиропа. Дышать и то приходилось с усилием.

– Я не подаю в ресторане, - сказала с намеком, переворачивая мясо на сковороде. Шипение жира немного заглушало тишину.

– Я не просил подавать. Я просто сижу.

– Вы мешаете.

– Я тихий.

– Ваше присутствие шумит.

Демон поднял бровь. Медленно. Почти лениво. Как кот, которому предложили мышку, но он пока решает, стоит ли напрягаться.

– Мое присутствие?

– Оно… громкое.
– Я перевернула мясо резче, чем следовало, брызги жира обожгли руку, но я даже не поморщилась. Главное - не смотреть в его сторону.
– Давит на уши. Не спрашивайте, как это работает, я сама не понимаю.

Он молчал. Тишина длилась ровно три удара сердца - моих, бешеных. А потом я почувствовала его взгляд. Затылком. Лопатками. Каждым позвонком, от шейного до копчика. Взгляд был тяжелый, теплый, с легким электрическим покалыванием - будто перед грозой, когда воздух наливается медью и предчувствием.

– Вы уверены, что это съедобно?
– спросил демон, глядя на сковородку.

Я резко обернулась. Мужчина смотрел на нее с выражением глубокого, искреннего скепсиса. Как смотрят на бродячую собаку, которая вдруг села у порога и явно намерена остаться. Брезгливо, но с тенью любопытства.

– А вы уверены, что умеете дышать?
– парировала, чувствуя, как злость щиплет горло.
– Или просто привычка?

Он моргнул. Ресницы дрогнули - длинные, темные, с серебристой пыльцой на кончиках, будто припорошенные инеем. И вдруг улыбнулся. Коротко. Почти незаметно. Только уголки губ дрогнули, и тени в глазах качнулись, расходясь кругами, как вода от брошенного камня.

– Привычка, - сказал тихо.
– Дышать. Триста лет уже привычка.

В его голосе не было горечи. Было что-то другое. Усталое. Смиренное. И такое древнее, что у меня на миг перехватило дыхание - уже по другой причине.