Чтение онлайн

– Неужели ты станешь обыкновенным котом именно теперь, когда я разбила фонарь? - жалобно прошептала Аннушка, и Гоша молча потерся о ее ноги.

– Да, я понимаю, ты делаешь так, чтобы я не потерялась, - сказала Аннушка, поднимая Гошу на руки. Сделав шаг, она остановилась.

– Мы шли прямо, а потом я повернулась к тебе, сделав поворот приблизительно на 45 градусов, - рассуждала она.
– Следовательно, мне надо вернуться в исходное положение, прежде чем мы продолжим путь. И Аннушка, поставив ступни под прямым углом, вернулась в исходное положение.

– Главное, нам снова не сойти с тропы Дедушка, где же ты?
– жалобно спросила она темноту. Над тропой впереди возникло слабое свечение, в котором, проявился силуэт дедушки. Родное лицо со смеющимися глазами на мгновение возникло и сразу же исчезло.

– Мау!
– коротко отчитался Гоша.

– Не волнуйся, Гоша. Я все прекрасно вижу. Градусов было не 45, а все 90. Аннушка посмотрела под ноги. Блестящие серебряные пряжки на туфлях сверкнули, и она увидела, что их носы упираются точно в границу тропы. Аннушка отступила. Как только они с Гошей повернули в нужном направлении, слабый свет серебряных пряжек снова померк.

– Туфли с серебряными пряжками - лучшая обувь для прогулки по лесу, - сказала Аннушка.

– Ма-а-а-у, - протяжно мяукнул Гоша в подтверждение.

– Ты говоришь, что хорошо видишь в темноте?
– спросила Аннушка, и звук ее голоса сгустился и перекатился в левую от тропы, а затем в правую часть леса

Гоша довольно заурчал. Вскарабкавшись на плечо Аннушки, он устроился на нем, вцепившись в него когтями.

– Убери когти, - строго сказала Аннушка, дернув Гошу за лапу. Сняв с себя туфли, она взяла их в руки и продолжила путь босиком. Как только пальцы на ногах упирались в остро очерченную границу тропы, Аннушка чувствовала холод и останавливалась, чтобы нащупать правильное направление.

– Знаешь, Гоша, я с тобой согласна. Иногда храбрость становится глупостью и может обернуться бедой. Телохранитель снова выпустил когти в плечо Аннушки, на этот раз не сильно, выражая молчаливое согласие с тем, что необдуманные риски в сложившейся ситуации только удлинят их путь.

– Сейчас у меня под ногами камни, - продолжала рассказывать Гоше Аннушка.
– Если мы сойдем с пути, я почувствую это. Она погладила сидящего на плече Гошу и стала аккуратно ступать по воображаемому канату, раскинув руки в стороны.

– Я была очень капризной, Гоша, - призналась Аннушка, приставляя пятку правой ноги к носку левой и ступая осторожно, как канатоходец.
– А дедушка меня баловал. Но его можно понять. Мой папа - единственный сын профессора Мистериуса - все время работает, чтобы я ни в чем не нуждалась, а потому большую часть времени с самого детства я проводила с дедушкой и друзьями. Маму я почти не помню. Ее не стало, когда я была совсем маленькой. Меня растил дедушка. Из всего, что у меня осталось от мамы, мне больше всего нравится флакончик с остатками духов. Я всегда ношу его с собой и нюхаю, когда становится грустно. Теперь эти духи разбавлены сладкими слезами синих ирисов.

Неожиданно тропа у Аннушки под ногами осветилась мягким светом. Шел он откуда-то из-за спины, и Аннушка оглянулась. На расстоянии нескольких метров позади нее стоял Альнилам с Нунитой на плече. В руке он держал искрящийся бриллиантовой росой череп, из пустых глазниц которого исходил свет.

– Приветствую вас, гости Шаштифалии,- поздоровался он так, словно они только что встретились.

– Раз мы попрощались, значит, при встрече должны снова поздороваться, - объяснил Гоша. Пока Аннушка, раскрыв рот от удивления, смотрела на Альнилама, он успел скатиться с ее плеча на землю и вырасти, снова обретя дар человеческой речи.

– Ни белка с фонарем, ни даже золотая рука Дивайнура не способны осветить ваш путь в этой части леса, - сказал Альнилам. Возьмите, - сказал Альнилам, протягивая череп Аннушке.
– Это череп праотца Зоилуна. В фиолетовых глазах Альнилама Аннушка снова увидела тихую грусть и какую-то особенную нежность. Лицо ее залилось краской, и она отвела глаза в сторону. Гоша ловко протиснулся между ними с Альниламом и принял череп.

– Световая пушка, - с видом знатока сообщил он, заглянув в пустые глазницы праотца.

– Череп Зоилуна, принесшего себя в жертву ради будущего мира, - вежливо уточнил Альнилам.
– Он укажет вам дорогу к тому, кто был когда-то всем нам дорог. Дальше мне нельзя, я должен вернуться.

– Должен вернуться, - снова зазвенели колокольчики.

– Вы слышали это?!
– воскликнула Аннушка, весело рассмеявшись, И лес вокруг на долю секунды вспыхнул фиолетовым, сиреневым и золотым. Дорога под ногами друзей тоже изменила цвет: по черному фону вдаль убегали белые змейки витиеватого орнамента. Вдали появилась освещенная солнцем поляна, посреди которой стояло древнее дерево с необъятным стволом и развесистой кроной. Дерево было таким высоченным, что часть его была скрыта облаками.

Альнилам отступил назад.

– Постой, не уходи!
– порывисто остановила его Аннушка.
– Я только хотела спросить, - не отрывая глаз от прекрасного юноши, прошептала она - Разве на свете существуют жуки-ткачи? Быть может, это вовсе никакие не жуки, а пауки?

– Это жуки, - улыбнулся Альнилам.
– На свете есть много того, о чем не подозревают пришедшие из привычного для тебя мира люди. Альнилам склонил голову и скрылся в темноте.

– Нет, вы только посмотрите. Вы видели это?
– спросил Гоша, подражая Аннушке.
– Середина Шаштифалии вовсе не так черна, как мы предполагали.

– Видели, видели, - тихо отозвались колокольчики.

Поляна впереди была огромным пятном света среди мертвого леса. Друзья шагнули вперед и оказались по щиколотку в светло-зеленой траве.

– Оказывается, в сердце Шаштифалии не так темно, как видится издалека, - восторженно глядя на дерево в дымке света, сказала Аннушка.

Из черного леса вылетела и, покружив над путешественниками, исчезла, большая птица с черно-красными крыльями.

– Хороша птичка, - сказал телохранитель, задрав голову вверх. - Птеродактиль какой-то.

Изучив со всех сторон череп, Гоша сунул в глазницы два пальца и пошевелил ими.

– Бриллиантовый череп отца Зоилуна, безвременно ушедшего и разочаровавшегося в жизни, освети нам дорогу в чертоги твоего непутевого сына, - патетически обратился он к черепу. Ответа не последовало, и Гоша, тяжело вздохнув, сунул череп под мышку.

– Интересно, почему Альнилам не мог пойти с нами, - сказала Аннушка.

– Ему дальше нельзя, Огонек, хоть он и был бы рад пойти с тобой.

– Ну, хватит, Гоша. Аннушка дернула телохранителя за хвост.