Чтение онлайн

– Трахни меня, Михаил, – слова вырываются из груди, пропитанные нетерпением, голос срывается. – Войди в меня. Я хочу тебя… пожалуйста.

Мое тело горит. Каждая клеточка дрожит от желания, будто обволакивающая волна возбуждения перерастает в невыносимое напряжение. Сердце рвется из груди, кровь шумит в ушах.

Но он только ухмыляется, проведя пальцем по моей щеке.

– Не сегодня, чертенок.

Прежде, чем я успеваю возразить, прежде чем могу осознать, где все это закончится ни так, как я того хотела…. Михаил опускается у моих ног. Его горячий рот касается меня, как огонь. Я захлебываюсь собственным стоном, когда его язык касается моего тела… точечно, жадно, уверенно.

Я хватаю его за волосы, а он лишь низко, упрямо рыкает. Этот хрип заставляет ноги подкашиваться, волны наслаждения пробивают меня до самого нутра. Он ведет меня за грань реальности, куда своей рукой добраться не мог бы ни один художник.

***

Весь полёт домой я чувствовала, как всё, во что я так верила, рушится. Всё, что мы успели создать за эти два дня, – хрупкое, такое восхитительное, почти сказочное… оно рассыпалось. Как тонкое стекло, разбивающееся о землю с высоты в тысячу километров. Я пыталась, честно пыталась собрать эти разорванные кусочки. Но они так и скользили сквозь пальцы, обжигая меня своей беспомощностью.

Как только мы заняли свои места в креслах самолета, всё стало ещё очевиднее. Михаил… он больше не был рядом. Физически – да, он сидел в шаге от меня, но душой, сердцем, всем своим существом он уже ушёл. Он отстранился, и я почувствовала эту холодную, ледяную стену между нами. Её не было ещё вчера, но за несколько часов она выросла, поднялась и теперь давила мне на грудь.

Я искала его глаза. Хотела увидеть хоть что-то, хоть искру, хоть намёк на то, что всё ещё возможно… но его лицо скрывали тёмные очки, и, кажется, именно в этот момент я поняла… его больше нет со мной. Нет того Михаила, с которым я провела лучшие два дня в своей жизни. Его больше нет – он не здесь, не со мной.

Я не решилась взять его за руку. Даже дотронуться, напомнить о себе. Я боялась… Боялась, что этот хрупкий мираж опустошит меня окончательно, стоит мне только попытаться его удержать. Вместо этого я замерла. Я сидела, чувствуя, как моя реальность горит, как меняются её очертания. И я, сквозь тихое собственное сопротивление, заставляла себя принять это. Смириться.

Эти два дня навсегда останутся со мной. Они никогда не сотрутся из моей памяти. Каждый миг, каждая улыбка, каждый взгляд – они уже стали частью меня. Самой светлой, самой любимой частью.

Но сейчас я заставляла себя быть сильной. Заставляла себя не превратиться в хрупкий, жалкий обломок, что осыпается под весом горя. Я держалась. Как могла. Гордо, упорно и с неимоверным усилием. Каждый вдох, каждый удар сердца давался ценой титанических усилий. И всё же я держалась.

Тело предательски сдавало меня. Била дрожь, казалось, всё внутри клокочет. Но я впивалась зубами в свои губы, так сильно сжимала челюсть, что она почти сводила спазмом. Моё горло горело, словно оно не выдержит и секунды, но я не позволяла слезам пролиться. Я сжимала кулаки до боли, до побеления суставов.

Моя слабость кричала внутри. А я её душила в попытке не разрушиться окончательно.

Я смотрела в иллюминатор. Видела, как где-то далеко внизу пролетают города, леса, реки. И пока целый мир оставался целым, мой мир, где больше не было Михаила, падал в пропасть.

До самого дома он не проронил ни слова. А я… я просто тоже не решалась нарушить эту ледяную, давящую тишину. Казалось, что каждое слово, каждое движение только сильнее разбивают меня на куски. Я молчала, чувствуя, как что-то внутри меня ломается, трещит, тянется криком, но ни разу не рвётся наружу. Этот молчаливый душевный хаос внутри медленно убивал меня.

– Я провожу, – сказал Михаил, когда мы подъехали к моему дому.

Он быстро вышел первым, а потом помог мне выбраться из машины. Его рука коснулась моей так осторожно, так бережно, что я почувствовала слабую искру. Но она тут же погасла, потому что он моментально вырвал свою руку из моей, словно это прикосновение обожгло его.

Мы шли к подъезду. Тишина сопровождала нас, как третий, незваный спутник. До лифта. Потом до двери моей квартиры. С каждой секундой моё сердце билось сильнее, а руки предательски тряслись. Пока я шарила в сумке, пытаясь найти ключи, Михаил держал мой чемодан. Мы по-прежнему молчали, будто два случайных знакомца. Но как же это иронично: он был далеко не знакомцем, Михаил стал мне родным, стал кем-то, без кого невозможно дышать. А теперь он причинял мне боль. Не он… не физически… мысль о том что он…

– Михаил, – произнесла я в какой-то отчаянной вспышке, сжала ключи так крепко, что они больно впились в ладонь.

Я собиралась развернуться к нему, посмотреть ему в глаза, сказать хоть что-то. Но он не позволил.

Он сжал мои плечи так крепко, что я не смогла шевельнуться. Он сделал то, чего я никак не ожидала. Михаил наклонился и уткнулся своим лицом в мои волосы. Я почувствовала его дыхание… тёплое, чуть сбившееся, как если бы он пытался справиться с собственными эмоциями. Его губы шевелились едва ощутимо, пока он шептал:

– Ты самая сильная девочка из всех, что я знаю.

Моё сердце сжалось. Мой мир затрещал, как лёд под ногами.

– Михаил… – я прошептала его имя так отчаянно, словно пыталась вымолить хотя бы крохотный шанс. Но он снова перебил меня. Ещё более тихо, но так твёрдо, что я сразу поняла… у меня нет шанса.

– Открой дверь, Ада.

Слёзы обжигали горло. Я не двигалась, не могла. Только стояла, с ключами в дрожащих руках, пока в глазах всё плыло, а внутри бушевал шторм.

Он больше не дал мне ничего сказать.

Дрожащими пальцами я вставила ключ в замок, повернула, открыла дверь… и шагнула внутрь. Михаил вошел следом за мной, а дверь за нами тихо, но жутко громко для моих ушей, захлопнулась. Каждый мой шаг внутри квартиры казался грузом, который давил на плечи, сковывал каждое движение. Каждый вздох болезненно рвал лёгкие, будто я вдыхала осколки. Я не понимала, что же со мной происходит, но внутри бушевал странный, панический крик. Мой организм словно пытался предупредить меня, заклинающе сигнализировал, а я… я не могла понять, чего он добивался.

– Алекс?! – срывающимся голосом вскрикнула я, едва переступив порог гостиной.

Моё сердце замерло, тело застыло на месте, когда я увидела его. В своей квартире. Он стоял совершенно спокойно.

– Мириада, – слишком уравновешенно произнес он, отчего по спине пробежал ледяной холодок. – Здравствуй, Михаил, – добавил Алекс, на этот раз кивая за мою спину, где, казалось, должен был находиться Михаил.

Моё дыхание сразу сбилось. Все звуки вдруг приглушились, всё стало каким-то неестественно замедленным. Я повернулась к Алексу. И в этот момент осознание обрушилось на меня, словно поток ледяного кипятка. До боли обжигающий, сразу лишающий возможности мыслить.