Чтение онлайн

Теперь он совсем не отпускает меня. Его движения становятся медленными. Пальцы едва ощутимо скользят вверх по моей спине, рисуя кружево легких прикосновений, от которых по телу прокатываются волны мурашек. Его руки спускаются ниже, к бедрам и горячие ладони обхватывают меня крепче.

Я сижу на нем, на мне одна лишь его футболка, слишком большая. А под ней… я голая. Совсем. Кожа обнажена, все чувства обострены, и от каждого моего даже незначительного движения, трение поражает меня током. Но я чувствую, как это действует и на Михаила. Его напряжение подо мной невозможно игнорировать… с каждым моим малейшим движением его член рефлекторно дергается, касаясь меня через ткань его трусов.

– Ада, если ты не прекратишь… – в голосе Михаила звучит отчётливое предупреждение, но он не успевает договорить.

Я действую быстрее, опускаю на его руку наручник с тихим щелчком металла, а другой конец пристёгиваю к холодным прутьям кровати.

Его дыхание рваное, напряжённое, а я ощущаю в каждой его реакции свою победу. Михаил замолкает, но его свободная рука тут же тянется к повязке на глазах.

– Не порти мою фантазию, – мой горячий шепот ложится в миллиметре от его губ. – Я всегда хотела нарисовать тебя именно так… почувствовать твоё полное подчинение… чтобы ты принадлежал мне. Целиком.

Михаил замирает. Его рука расслабляется, и он больше не пытается что-то предпринять. Именно в этот момент моё напряжение спадает, как будто я наконец-то взяла контроль. Осторожно, но с уверенностью я беру его вторую руку, повторяя всё то же самое – тихий металлический щелчок, и теперь он полностью уходит в мою власть.

Но это ещё не конец. Прежде чем прикоснуться к бумаге карандашом, мне нужно совсем немного. Я склоняюсь к его губам и целую… с такой глубиной, такой яростью и желанием. И он отвечает мне. О, как он отвечает… его губы сильные, жадные, захватывающие.

Но я намеренно меняю игру. Начинаю медленно, торопливо спускаться губами ниже, вдоль его шеи, широкой и твёрдой груди. Его дыхание сбивается, становится частым и рваным, в воздухе повисает напряжение, электризующее пространство между нами. Я чувствую, как он заливается тем огнём, который я костром разожгла внутри. Ещё чуть ниже и мои губы движутся к поясу его боксеров.Одним быстрым движением я срываю его ненужную ткань вниз.

– И его ты тоже рисовать собралась? – его голос звучит низко, на грани контроля.

– О, на него я потрачу больше всего времени, милый…

Я медленно провожу ладонью по всей его длине, ощущая каждый дюйм его тела под своими пальцами, каждую выпирающую венку.

С усилием я отрываюсь от кровати. Моё сердце гремит, но я знаю – это только начало. Это лишь предисловие к тому, что я собираюсь создать в свою коллекцию греховных воспоминаний с Михаилом…

Я сажусь на стул. Карандаш в руке словно живет собственной жизнью, и в этот момент все вокруг исчезает. Мир стирается, растворяется. Есть только я, этот лист бумаги и неописуемое желание перенести его… Михаила… прекрасного, опасного, совершенного – на белую поверхность, которая ждет, чтобы ожить под моими движениями.

Я давно не чувствовала этого. Трепета, возбуждения, что пробегает волной по всему телу, когда сердце колотится быстрее от каждого штриха. Каждая линия это новая степень вхождения в какой-то гипнотический транс. Я будто тону в этом удовольствии, с каждым движением теряя связь с земным, переходя за грань реальности, где во мне бурлит только одно страсть.

Каждая штриховка оживляет Михаила. Его тело на бумаге становится почти осязаемым. Широкие плечи, плавные линии торса и тот магнетизм, который кажется невозможно передать на листе. Я веду карандаш, не дыша.

Шрамы. Эти метки времени, истории, боли. Они волнуют меня до безумия. Каждая отметина, как тайна, которую я люблю, потому что она – его часть. Они рассказывают больше, чем слова.

Мое сердце щемит от нахлынувших чувств. Любовь переполняет меня, затапливает до краев, превращаясь в восторженное наслаждение. Я смотрю на силуэт, что оживает под моими руками, и чувствую, как во мне горит желание.

Я люблю его до безумия… до кончика каждого шрама, до каждой линии его тела. Люблю так, что голова кружится, будто я выпила слишком много вина, а это не рисование, а прикосновение пальцами к нему, к его душе. Без остатка. Без сомнения.

И пока я остаюсь в своих мыслях, словно в плену собственного желания, мои движения становятся почти автоматическими. Я кладу лист на стул и опускаюсь на коленями на кровать. Я чувствую, как моя близость касается Михаила, его дыхание становится тяжелее, даже если он пытается это скрыть.

– Ада, – его голос звучит так, будто он борется с собой. – Ты закончила?

Я лишь поднимаю взгляд и касаюсь его бедра, но сразу же продолжаю движение. Кончики моих пальцев ведут меня к тому, что я по-настоящему хочу. И не знаю, могу ли я остановиться.

– Я только начинаю… – мои слова сплошной шепот, полный намека и уверенности, которых сейчас во мне больше, чем здравого смысла.

Господи, как же я хочу его. Каждой клеткой, каждым дуновением воздуха в легких.

– Ада… – его голос снова зовет мое имя, словно это его последний шанс удержать меня.

Но я больше не слушаю. Больше не подчиняюсь. Я вся в своей решимости и желаниях. И прежде, чем он успевает что-то сказать, я оказываюсь между его ног. Мои пальцы обхватывают его плоть… Мой рот касается его, легкий поцелуй… словно провокация, и я слышу, как Михаил дергается всем телом.

– Ада, прекрати! – но его голос звучит неубедительно.

Его запястья напряжены, наручники впиваются в кожу, но я знаю, что сейчас он борется не с ними, а с собой. Вся его сила оказывается пленена мной.

Его голова запрокидывается назад, а из горла вырываются слова на русском, грубыми рывками. Я их не понимаю, но боюсь, это только больше раззадоривает меня.

– Черт… Ада… нет, – он простонал сквозь зубы, но его слова звучали так, словно сам он хотел…чтобы я продолжала.

Его тело напоминает натянутую струну, каждый миг учащает его дыхание, а его возбуждение все сильнее пульсирует в моих руках.

И вот он… Михаил, который всегда был силой, контролем, теперь же весь этот контроль ломается под моими прикосновениями.

– Боже, какой же он большой… – сердце бьется быстрее, от ожидания, от сладкой предвкушающей дрожи. – Надеюсь, я смогу вместить его в свой рот…

С этими словами я наклоняюсь к его животу, позволяя ему ощутить каждое мгновение моего прикосновения, мои губы наконец касаются чувствительной головки. По его телу проходит едва заметная судорога, а я чувствую, как внутри меня разгорается пожар.