Чтение онлайн

И это была тишина, что добила меня окончательно.

Тишина… она звенела между нами, словно последний звон колокола на смертном приговоре. Я слышала лишь своё тяжёлое дыхание.

– Ты не понимаешь… – наконец, его голос прервал этот дьявольский вакуум, и он сделал шаг назад, забирая с собой весь воздух. – Ты думаешь… что я твоё спасение? Но это не так, Ада. Я – твоя гибель.

– Не смей говорить за меня! – Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как отчаяние поднимается в груди волной. – Что ты знаешь о моей гибели, Михаил? Если это так, то это самая нужная погибель из всех возможных! Это всё равно лучше, чем жить без тебя!

Он покачал головой, и на его лице появилось что-то похожее на боль. Возможно, даже сожаление. Но это лишь усиливало мой гнев.

– Я… не хочу разрушать тебя. – Он произнёс это так тихо, что я едва расслышала. Но каждое слово кололо, будто оно было высечено на моей коже. – Ада, я уже сломался. И ты не сможешь меня собрать. Я – ловушка, из которой нет выхода.

Я ухватилась за него, за его куртку, как за последний якорь, что удерживал меня в этом мире.

– Ты не ловушка, Михаил. Ты моё всё. Ты свет в конце тоннеля, за который я готова бороться до последнего. Пусть ты сломлен, пусть ты разрушен… но я вижу тебя. Настоящего. И этого хватит. Хватит на нас обоих.

– Мириада… – он произнёс моё имя так, будто проговорил его в последний раз. – Прошу, возненавидь меня.

– Как я могу ненавидеть того, за кого молюсь каждый день? Как я могу ненавидеть человека, которого люблю…

Моя рука ускользнула от его слабого прикосновения. Теперь я обхватила его лицо обеими ладонями. Очки… проклятые очки. Я сорвала их одним резким движением, отбросив подальше. Свободное лицо Михаила было таким настоящим, таким живым, что его реальность обрушилась на меня тяжестью. Его глаза, наполненные болью и усталостью, встретили мой взгляд.

– Ты даже не можешь закрыться от меня, понимаешь? Когда ты смотришь на меня так, Михаил, я вижу тебя насквозь. Я вижу твою боль. Я вижу твою любовь, которую ты пытаешься подавить. Но я никуда не уйду. Ни за что. Как ты этого не понимаешь?

Он мгновение смотрел на меня так, как будто боролся с той частью себя, что хотела остаться. Его губы приоткрылись, но он не смог произнести ни слова. Вместо этого он вдруг крепко стиснул мои руки и убрал их со своего лица.

Он колебался. Я видела, как он ломался прямо на моих глазах. Его внутренние стены трещали, как ледяной панцирь, под горячим пламенем. И вместо того чтобы отступить – он вдруг наклонился, притянул меня за затылок ближе и поцеловал. Тяжело, отчаянно, будто это был последний раз в его жизни.

– Ты не понимаешь, к чему ты привязываешься, – тихо сказал он, отстраняясь всего на миллиметр от моих губ. – Я не смогу, Ада. Не смогу…

– Молю. Останься. Здесь. Со мной.

И он замер. На миг. А потом… его руки разомкнулись, и я почувствовала себя в этой пустоте на грани пропасти.

– Алекс, – строго позвал Михаил и я почувствовала как на мои плечи обрушалаись мужские руки.

– Прости меня, душа моя. Но сейчас мой уход будет меньшей болью для тебя, – голос Михаила стал грубым, почти чужим. Эти слова обрушивались на меня, как кувалды, каждое звенело в ушах с оглушительной жестокостью. Он говорил на русском, на своём родном языке, которого я едва понимала, но в этот момент смысл перестал иметь значение. Тон – вот что убивало больше. Его голос надламывался, как если бы слова резали внутренности, и я знала: он уже решил.

Последние мгновения… Он отвернулся, оставляя меня одну, умирающую в этом моменте. Его фигура исчезала, утопая во мраке, словно он был частью этой темноты, которая всегда жила в его глазах. А я… я даже не поняла, что он сказал в последний раз. Эти русские слова, оставленные мне как запретная тайна, разрывали сознание.

– Михаил! Нет! НЕ УХОДИ!!

Я бешено толкнула Алекса, который пытался удержать меня, но он снова схватил меня за плечи, ещё крепче, ещё сильнее, как будто боялся, что я разобьюсь прямо здесь, у него на руках. А разве он не понимал? Я уже разбилась. Все, что ещё во мне дышало, унес Михаил, забрав с собой.

Я закричала. Этот крик вырывался из самой глубины моего существа, рвал меня изнутри, как ножницами на миллионы кусков. Это был крик боли, отчаяния, смерти, звук, который мог разрушить стены целых городов. "Неееет! НЕТ!! НЕЕЕЕТ!!!"

– Мириада, остановись, прошу тебя, – Алекс говорил что-то, его голос звенел мольбой, которую я не слышала. Моя боль была громче. Громче всего.

Я не видела перед собой ничего. Ничего. Только его уход. Его фигура, исчезающая вдалеке, застилала всё, что оставалось. В глазах пелена слез, мокрая, горячая, липкая. Но даже эта боль меркла по сравнению с тем, что происходило внутри. Там… Всё было пусто. Нет. Хуже. Там была пустота и ещё что-то. Оно кричало и разрывало меня на куски.

– Алекс… он ушёл… ушёл, – мой голос разбивался вдребезги.

Порыв, который вёл меня, слишком резко оборвался. Мне стало душно, страшно. Алекс, похоже, тоже это почувствовал. Его пальцы обхватили мои плечи, он развернул меня к себе резким, но не грубым движением. Я видела в его глазах страх, такой же, как и во мне.

Он схватил моё лицо обеими руками, а его голос вдруг стал твердым.

– Плачь, маленькая, – сказал он. – Лучше плачь. Это поможет. Работает всегда.

Но я не могла. Слёзы, которые ещё минуту назад лились нескончаемым потоком, внезапно застопорились. Ничего. Ни рыданий, ни хрипа, ни одного долгожданного укола облегчения. Что-то внутри меня сломалось. Сломалось так сильно, что я больше не чувствовала даже собственной боли.

Я посмотрела в пустоту перед собой, словно Алекс перестал существовать. Словно я и сама перестала. Мир стёрся в серый шум, его не осталось. Только я… и разрушение.

Этот день… Он забрал у меня все. Разом, без пощады, одним яростным взмахом судьбы, острым, как кинжал, перерезал мои нити. Он забрал у меня не одного человека. Двоих. Одним ударом он украл смысл, дыхание, веру. Он забрал их… и мою жизнь. Оставив пустую, холодную оболочку, которая теперь просто существовала. Механически. Без цели, без света, без самого понятия "завтра".

Прошел день.

Второй.

Третий.

Я думала, время ослабит хватку, что оно, как всегда говорят, "лечит". Но вся эта ложь разбивалась о мою реальность. Боль… Она никуда не ушла. Нет… она грызла меня, как своры сотен невидимых зубов. Она не отпускала, выжигая изнутри все остатки тепла и надежды. Она резала меня на части. Ломала, согнув так, что я больше не могла даже дышать. Душила, без устали, снова и снова.

И знаете что? Я не хотела, чтобы это прекращалась.

Эта боль стала моей единственной связью с их жизнями. С теми днями, когда они ещё были здесь, когда я могла слышать их голоса, видеть их глаза, чувствовать что я жива… Теперь это всё прошло… Осталось только жгучее, неутихающее страдание, и я позволила ему сжигать себя. Я желала, чтобы эта боль не останавливалась. Хотела, чтобы она… сожрала меня дотла, до самого основания.

Чтобы от меня не осталось ничего. Никакой меня. Пустота. Полная пустота.

Но пустота не пришла.

Вместо нее пришло нечто иное. Что-то такое же неумолимое, как боль, но гораздо страшнее. Это была тишина. Гулкая, тяжелая, обволакивающая, как черный туман. Она не кричала, не била плетью воспоминаний. Нет. Она просто лежала на мне, как каменная плита, от которой хотелось кричать.

Я поняла, что эта тишина убивает медленнее, но более жестоко. Она отнимала последние звуки, и даже моя боль, моя такая родная боль, которая кричала их голосами, начала угасать. И я испугалась.