Чтение онлайн

Я цеплялась за нее. Кричала в эту пустоту. Просила: "Останься, не уходи! Ещё немного! Мне нужно, чтобы ты была… я не могу без тебя!" Но… боль уходила, как горячая вода, которая мелькает в твоих пальцах перед тем, как стать ледяной.

Эта тишина не оставляла мне выбора. Она говорила: "Теперь только я и ты. Спрячься в меня. Прими меня. Здесь больше нет времени. Нет боли. Только бесконечный холод. Смирись."

Но внутри меня что-то не поддалось. И это удивило. Ведь я думала, что внутри давно ничего не осталось. Но там, как слабая искра на ветру, вдруг загорелось… сопротивление.

"Нет," – тихо пробормотала я себе под нос.

И тишина ответила мне. Она наслаивалась, садилась всё крепче, не давала сделать вздох. Она хотела проглотить меня всю. Но это "нет", это крошечное упрямство вспыхнуло чуть ярче, как будто моё тело впервые за всё это время напомнило себе, что когда-то в нем жила жизнь.

Маленькое, едва слышное "нет" стало раскрываться. С каждым днем. Неохотно, болезненно, но всё же. И хотя боль была ещё рядом, сжимая меня когтями, и хотя тишина звенела в ушах, внутри вдруг появилось что-то ещё.

Что-то, что напомнило мне, что где-то там, за этим туманом тишины и песком боли, всё ещё есть свет.

Слабый, призрачный. Но он есть.

Прошел месяц. Тридцать дней, которые слились в одно вязкое, тянущееся мгновение. Я не жила – я существовала, захлебываясь собственными слезами и этой чертовой тишиной, которая, казалось, теперь поселилась внутри меня навсегда. Я не выходила из дома. Почти не ела. Не пила. Время шло мимо, как поезд, на который я смотрела с перрона, и которого не могла коснуться.

Нора и Алекс… Они вырвали меня из моих мертвых стен, как из какой-то трясины. Забрали к себе, думая, что если я буду рядом с ними, хоть что-то улучшится. Но это ничего не изменило. Через пару недель мне начали колоть капельницы, потому что мое тело, как и моя душа, начало сдавать. Я чувствовала, как жизнь уходит сквозь мои пальцы, но мне было все равно. Я не хотела бороться. Не хотела места ни в этом мире, ни в своем теле.

Каждый день был пыткой. Они уговаривали меня есть, но попытки сглотнуть хоть кусок пищи заканчивались истерикой. Горло сжималось так, будто кто-то ставил туда нож. Я хотела кричать, чтобы они оставили меня в покое, просто дали успокоиться, раствориться, исчезнуть. Но не кричала. Я просто молчала.

И тогда, через неделю этого дьявольского режима капельниц, что-то внутри меня сорвалось. Нечто темное поднималось в моей голове, в груди. Я поняла, что так больше не могу. Что если это продолжится, я сойду с ума. Словно колья, боль вонзалась все глубже с каждым днем, отравляя меня, заставляя сомневаться в реальности.

Михаил… Он стал моим проклятием и благословением одновременно. Каждую ночь он приходил ко мне во сне. Я видела его – живого, смеющегося, таким, каким он был до такого как уйти от меня. Это был мой единственный глоток воздуха за весь день. Тот момент, когда я могла любить, дышать. Быть не пустой оболочкой, а снова собой.

Просыпаться после этого было настоящей пыткой. Реальность встречала меня хлестким ударом, словно пощечиной. Обескураживающей, нещадной. Все краски исчезали. Исчезал он. И это резало меня изнутри хуже любого ножа.

Я стала жаждать сна так, как жаждут спасения умирающие. Хотелось просто заснуть и больше не просыпаться. Если это был единственный способ быть с ним, снова чувствовать тепло его руки, слышать привычные ноты голоса, я готова была обменять на это всё. Я умоляла эту боль оставить мне хотя бы его. Хоть немного. Хоть во снах.

Я хотела этого так сильно, что мысль о реальности начала казаться мне излишней. Зачем цепляться за сутки, наполненные агонией, если ночь дарила мне все, что я потеряла? Это был мой единственный смысл – засыпать. Вновь и вновь. Навсегда.

Прошло два месяца. Это точно не было стадией принятия, даже не рядом. Скорее побег. Я оставила свою боль позади. Вернее, спрятала ее, как грязное белье в дальний угол шкафа, надеясь, что она перестанет меня грызть. Но глухая тишина… она не исчезала. Я заглушала ее, как могла.

Алкоголь стал моим спасением. Рюмка за рюмкой. Стакан за стаканом. Он затапливал меня всего лишь на короткое время, но эти моменты тумана в голове были единственными, в которых я не кричала внутри.

Ночи – бесконечные, безумные, полные музыки, смеха и глухих ударов баса в клубах. Это был другой мир, где никто не задавал вопросов, не смотрел со скорбью в глазах. Мир, где я могла притворяться, что живу. Крис и ее подруги сделали меня частью этой иллюзии.

– Детка, не пора ли нам домой? – Крис обняла меня за плечи, холодное кольцо на ее пальце коснулось моей горячей кожи. Голос ее был мягким, умоляющим. Я почти видела в ее глазах тревогу.

Я взяла рюмку, держась за нее дрожащими пальцами, и залпом выпила горячий, обжигающий алкоголь.

– Я все еще могу стоять на ногах? – спросила я с вымученной кривой усмешкой, пытаясь перекричать музыку. – Значит, еще не пора.

Крис прикусила губу, покачала головой. Я знала, она ненавидит, как я себя уничтожаю, но ничего не могла сказать. Никто не мог.

И в этот момент ее лицо вдруг изменилось. Выражение привычного веселья исчезло, а вместо него появилась странная смесь беспокойства и… нет, это было что-то еще.

– Ух ты ж, посмотри, кто пожаловал… вот и муженек, – сказала она, голосом, в котором звучал неуместный сарказм.

Мое сердце сбилось с такта. Муженек? Это слово резануло по моей голове как стеклянный осколок, не оставляя надежды на то, что это была ошибка.

Я резко подняла голову.Музыка смолкла. Шум голосов где-то далеко превратился в белый фон. Взгляд, что встретился с моим, будто бы притянул меня. Он стоял там… Даллес.

Глава 26.

Даллес стоит прямо передо мной, прожигая ледяным, почти судейским взглядом, и я чувствую, как волна ярости, боли и бессилия окутывает меня. Я отворачиваюсь, и с притворным спокойствием опрокидываю в себя очередной шот обжигающе горячей, приторно-сладкой жидкости. Она отвратительна, но что-то внутри меня жаждет этой боли, хотя бы такой, чтобы на секунду забыть ту, что разъедает сердце.

Рейн, делая вид, что все "в порядке", как обычно пытается поддерживать этот фарс, который мы называем нашей жизнью, нашей "идеальной брачной историей". Заботливый муж – его очередная роль в этом шоу. Но мне плевать. Мне давно плевать. Я перестала замечать его, перестала ощущать его руки, голос, даже дыхание, когда он слишком близко. Он всего лишь функция. Человек, который делает, что нужно, выполняет свою работу так, как должен. Честно? Спасибо ему. А больше от меня ему ничего не будет.

Алекс упоминал что дела компании налаживаются, приходят новые заказы, появляются новые партнеры, но я больше не участвую в этом… просто ставлю подписи, где мне укажут, и возвращаюсь в свою бездну.