Чтение онлайн

По-прежнему считая, что война ещё далеко, и опасаясь помешать туристическому бизнесу, приморские города, такие как Нью-Йорк, Атлантик-Сити и Майами, отказались от отключения света. На фоне их ярких огней, видимых на расстоянии до десяти миль от берега, образовался неоновый тир, в котором подлодки по ночам подстерегали на морской стороне судоходных путей и по своему усмотрению отстреливали резко выделяющиеся силуэты жертв. В январе одна подлодка, курсировавшая у гавани Нью-Йорка, всего за двенадцать часов потопила восемь судов, включая три танкера. 28 февраля немецкая подводная лодка торпедировала и потопила американский эсминец «Джейкоб Джонс» вблизи побережья Нью-Джерси. Из 136 моряков выжили только 11. Вечером 10 апреля всплывшая подлодка использовала своё палубное орудие, чтобы потопить судно SS Gulfamerica у Джексонвилл-Бич, штат Флорида. Пылающий танкер опустился так близко к берегу, что капитан уходящей подлодки завороженно смотрел в бинокль, как тысячи туристов, чьи лица купались в красном сиянии от огня корабля, высыпали из отелей и ресторанов, чтобы поглазеть на это зрелище. «Все отдыхающие увидели впечатляющее специальное представление за счет Рузвельта», — с ликованием записал в своём журнале командир Рейнхард Хардеген. «Горящий танкер, артиллерийский огонь, силуэт подводной лодки — как часто все это можно было увидеть в Америке?» [910] Средь бела дня 15 июня подлодка U-boat торпедировала два американских грузовых судна на глазах у тысяч охваченных ужасом отдыхающих в Вирджиния-Бич, штат Вирджиния.

В ходе ещё более смелой, но в конечном итоге менее успешной затеи в мае 1942 года одна лодка всплыла у Лонг-Айленда, а другая — у берегов Флориды. Каждая из них отправила на берег партию диверсантов — два отряда по четыре человека, оснащенных взрывчаткой, детонаторами, картами промышленных объектов и тысячами долларов наличными. Одинокий сотрудник береговой охраны наткнулся на первую группу, закапывавшую свою униформу в песчаную дюну на Лонг-Айленде, и взял их под стражу. ФБР быстро схватило остальных. Все восемь лазутчиков были быстро преданы военному трибуналу и приговорены к смертной казни на электрическом стуле — практически единственная на сегодняшний день американская «победа» в морской войне. [911]

В течение трех месяцев Паукеншлаг, или операция «Барабанный бой», уничтожил 216 судов, более половины из которых были танкерами. Около 1,25 миллиона тонн судоходных мощностей, не говоря уже о ценных грузах, были навсегда потеряны для союзников. Горящие корпуса судов освещали американские пляжи от Кейп-Кода до Хэмптон-Роудс, от Внешней отмели до Флорида-Кис. В нью-йоркской гавани экипажи торговых судов бунтовали, не желая выходить в море навстречу такой опасности. Прибрежное судоходство почти остановилось, так как флот приказал судам прибрежной зоны принять график плавания «бригады ведер», заставляя их выходить в море только в светлое время суток, а ночью скрываться в безопасных гаванях. Окрыленный успехом, Дёниц весной ускорил темп операции «Барабанный бой», направив свои заправленные U-boat ещё дальше в Карибский бассейн. К июню 1942 года на дно ушло 4,7 миллиона тонн союзных судов, большинство из которых находилось в американских прибрежных водах — операционной зоне, которую флот называл Восточным морским рубежом.

«Потери от подводных лодок у нашего атлантического побережья и в Карибском бассейне теперь угрожают всем нашим военным усилиям», — предупредил Маршалл адмирала Кинга 19 июня 1942 года. Подводные лодки потопили пятую часть бокситового флота, который перевозил драгоценную ямайскую алюминиевую руду, необходимую для производства самолетов, на североамериканские плавильные заводы. Потопление танкеров ежемесячно поглощало 3,5% имеющихся нефтеперевозящих мощностей — темпы потерь были настолько зловещими, что недавно Кинг на две недели закрыл все танкеры в порту. «Я опасаюсь, — заключил Маршалл, — что ещё один-два месяца такой ситуации настолько искалечат наши транспортные средства, что мы не сможем направить достаточное количество людей и самолетов против врага на критических театрах, чтобы оказать определяющее влияние на ход войны». [912] Чтобы противостоять этой угрозе, Кинг поначалу мало что мог сделать. По причудливому выражению Рузвельта, просто «не хватало военно-морского масла на хлеб». [913] Атлантический флот США и так с трудом справлялся со своей скромной долей нагрузки по сопровождению североатлантических конвоев, а внезапно вспыхнувшая война на Тихом океане поглотила практически все новое военноморское строительство. На момент начала операции «Барабанный бой» все противолодочные силы, имевшиеся в распоряжении командования Восточного морского рубежа, состояли из трех 110-футовых деревянных подводных чейзеров, двух 173-футовых патрульных кораблей, горстки старинных пикировщиков и катеров береговой охраны времен Первой мировой войны и 103 устаревших самолетов малой дальности, почти ни один из которых не был оснащен радаром для поиска подводных лодок. Некоторое время к этому ничтожному флоту добавлялся Береговой пикетный патруль, или «Хулиганский флот», — разношерстная флотилия, организованная частными яхтсменами (в том числе вооруженным пистолетом и гранатами Эрнестом Хемингуэем за штурвалом его рыболовного судна Pilar). Они сформировали шуточную, но явно дилетантскую линию патрулирования на расстоянии около пятидесяти миль от берега, сообщая о бесчисленных ложных обнаружениях подводных лодок, что привело к дальнейшему расходованию отчаянно скудных ресурсов Eastern Sea Frontier. [914]

По иронии судьбы, отменив помощь по ленд-лизу, которую Америка оказала Британии годом ранее, Королевский флот передал американцам десять эскортных кораблей и два десятка противолодочных тральщиков для береговой обороны, а также две эскадрильи самолетов. По иронии судьбы, самолеты изначально были построены в Соединенных Штатах. Но даже когда Восточный морской рубеж начал накапливать зачатки противолодочных сил, Кинг упорно продолжал развертывать их неэффективно. Вопреки всем тяжелым урокам военно-морской войны в Северной Атлантике, Кинг придерживался убеждения, что «плохо сопровождаемые конвои хуже, чем никакие, потому что они представляют собой концентрированные цели, только тонко защищенные». [915] В результате торговые суда продолжали ходить самостоятельно, становясь легкой добычей для одиночных подводных лодок, а те немногие суда, которые Восточная морская граница могла собрать для защиты прибрежного судоходства, отправлялись вместе в тщетную погоню за часто появляющимися фантомами. Упрямство Кинга приводило в ярость его коллег. Кинг был «антитезой сотрудничества, намеренно грубым человеком… ментальным хулиганом», — отметил Эйзенхауэр в своём дневнике. «Одна вещь, которая может помочь выиграть эту войну, — добавил Эйзенхауэр, — это заставить кого-нибудь застрелить Кинга». [916]

Когда Кинг наконец смирился и в мае организовал систему конвоев вдоль атлантического побережья, результаты оказались впечатляющими. За этот месяц на Восточном морском рубеже погибло всего четырнадцать кораблей, что резко снизило уровень потерь по сравнению с катастрофическими показателями зимы. Ещё два месяца лодки Дёница продолжали охотиться за карибскими судами, но к лету 1942 года система взаимосвязанных конвоев защищала каботажные рейсы от Бразилии до Ньюфаундленда. 19 июля Дёниц вывел свои последние две U-boat из североамериканских вод. Паукеншлаг был закончен. Он нанес серьёзный удар по американскому судоходству и заметно замедлил американскую мобилизацию, не говоря уже о том, что ранил гордость американского флота, но его удалось остановить, не допустив катастрофы. Хотя несколько дерзких мародеров продолжали время от времени совершать нападения, восточная морская граница была в безопасности.

Но если Дёниц и отошел от американского побережья, то лишь для того, чтобы сконцентрировать свои силы в срединной океанской зоне, где битва за Атлантику теперь разворачивалась наиболее ожесточенно. После перераспределения последних подводных лодок из операции «Барабанный бой» у Дёница было более двухсот подводных лодок для развертывания в широкой Атлантике. Ежемесячно немецкие верфи пополняли его флот пятнадцатью новыми субмаринами. На фоне этих растущих цифр Дёниц подсчитал свои оценки грузоподъемности союзников и скорости замены. Если ему удастся топить семьсот тысяч тонн торгового флота союзников в месяц, подсчитал он, победа будет за ним: Британии грозила бы голодная смерть, России — поражение, а Америке — постоянная изоляция по ту сторону Атлантики. К середине 1942 года успех, казалось, был близок, так как мировые потери союзных судов превысили восемьсот тысяч тонн в месяц. Несмотря на бешеное, круглосуточное строительство на британских и американских верфях, новое судостроение союзников не могло компенсировать дефицит такого масштаба. В целом за 1942 год чистый тоннаж американских и британских судов сократился более чем на миллион тонн, что в совокупности грозило лишить союзников их военной мощи, если в ближайшее время не обратить ситуацию вспять. «Атака подводных лодок была нашим самым страшным злом, — писал позднее Черчилль, — единственным, что по-настоящему напугало меня во время войны». [917]

Удлинение списочного состава его флота U-boat было не единственным преимуществом Дёница. 1 февраля 1942 года немецкий флот перешел на новый код «Тритон». Одновременно немцы добавили четвертое колесо к своим машинам «Энигма», что в двадцать шесть раз увеличило сложность расшифровки зашифрованных сообщений. Эти шаги мгновенно ослепили шифровальщиков «Ультра» в английском Блетчли-парке, и они оставались слепыми до конца года. Хуже того, всего несколько недель спустя немецкая военно-морская разведка (Beobachtungdienst, «Служба наблюдения», или B-dienst) спасла британскую кодовую книгу с тонущего торгового судна у норвежского побережья, что позволило B-dienst подслушивать радиопереговоры конвоев. Теперь преимущество в разведывательной дуэли перешло к немцам. На протяжении всего 1941 года кропотливый перевод зашифрованных немецких радиопередач в Блетчли выдавал местонахождение «волчьих стай» и позволил вывести многие конвои из-под удара. Но в 1942 году, когда серый плащ Атлантики снова надежно скрыл их, подводники Дёница затаились в выбранных ими самими точках жизненно важной океанской магистрали.

Крейсируя стаями по дюжине и более судов, руководствуясь сигналами B-dienst, которые оставались непрозрачными для союзников, подлодки наносили все более дорогостоящий ущерб по мере того, как разворачивался 1942 год. Конвои союзников обычно состояли из десяти колонн, в которых насчитывалось около шестидесяти судов, в основном американских торговцев, перевозивших в основном американские грузы. Они шли на восток со скоростью восемь-девять узлов, свободно обхватываемые дюжиной военных кораблей, почти все из которых были британскими или канадскими, настороженно плетущимися по флангам. (ВМС США обеспечивали лишь 2% эскорта в Северной Атлантике.) При помощи воздушной разведки эскорт имел все шансы преследовать U-boat вдали от пути конвоя. Но если подводная «волчья стая» незамеченной подходила на расстояние торпедного выстрела, она могла нанести массовое уничтожение и конвою, и эскорту.

Поэтому подводные лодки, естественно, концентрировались в тех районах океана, которые находились вне зоны действия авиации союзников. Там они могли безнаказанно курсировать по поверхности, погружаясь только для финальной атаки. Они особенно предпочитали два места: Норвежское море, дальний северный проход к русским портам Мурманск и Архангел, и «воздушную брешь» к юго-востоку от Гренландии, через которую должны были проходить все конвои как в Великобританию, так и в Россию. Комбинированная атака надводных, подводных и воздушных сил на направлявшийся в Россию конвой PQ17 в Норвежском море в июле заставила военные корабли сопровождения отделиться от конвоя, а затем рассеяла и потопила двадцать три из тридцати четырех торговых судов, что стало особенно крупной потерей. Только семьдесят тысяч тонн из первоначальных двухсот тысяч тонн груза достигли места назначения. В августе и сентябре подводные лодки атаковали семь конвоев в воздушном промежутке Гренландии и потопили сорок три судна. В ноябре общие потери союзников вновь превысили восемьсот тысяч тонн, из которых 729 000 тонн пришлось на долю подводных лодок.

Природа усугубила беды союзников в пожирающей людей и корабли Северной Атлантике. Зимой 1942–43 годов шквальные ветры, бушующие зелёные моря, снежные шквалы и ледяные бури унесли жизни почти ста кораблей. В марте 1943 года шквальный ветер столкнул два конвоя, хаотично разбросав их парусные колонны и посеяв дикую неразбериху среди их эскорта. Дёниц извлек выгоду из этой неурядицы, направив элементы четырех «волчьих стай», чтобы напитать их хаосом. Всего за одну потерянную лодку U-boat были потоплены двадцать два торговых судна из девяноста, отплывших из Нью-Йорка несколькими днями ранее, вместе с одним из судов сопровождения.