Чтение онлайн

Если Кинг начал Гуадалканальскую кампанию на широкую ногу и каким-то образом довел её до успеха, то японская операция с самого начала висела на тонкой ниточке, которая в конце концов оборвалась до предела. Безжалостный перекос военного баланса в пользу американцев на Гуадалканале в микрокосме проиллюстрировал центральную логику войны на Тихом океане. При наличии времени и благоприятной возможности вес растущей американской живой силы и боеприпасов неизбежно сокрушал неуклонно истощающиеся японские резервы людей и боевой техники. Конечно, японцы сами способствовали своему поражению на Гуадалканале, нарушив основные военные аксиомы и бросаясь на врага по частям, в то время как единая массированная атака, предпринятая в нужное время и в нужном месте, могла бы принести им победу. Презрение к боевому мастерству противника, незнание американских намерений и путаница в собственном представлении о важности Гуадалканала — все это способствовало раздробленности и, в конечном счете, неэффективности японской кампании. Но более всего Гуадалканал ярко продемонстрировал разрушительные последствия болезни победы. Для Японии Гуадалканал был слишком далёким островом, недосягаемым призом, учитывая конкурирующие претензии многих одновременных операций. Неоднократное отвлечение Японией ресурсов сайта на Гуадалканал от параллельной кампании в Папуа доказывало это — но слишком поздно, чтобы спасти Гуадалканал от американцев.

Со своей стороны, победители на Гуадалканале многое узнали о коварном искусстве боя в джунглях и о трехмерной геометрии морской воздушной войны. Однако, поскольку американцы вели на Гуадалканале тактически оборонительное сражение, им ещё предстояло многое узнать о боевых действиях амфибий, чтобы перейти в наступление в предстоящей войне за сто островов.

С ВОЕННЫМ ОБРАЗОВАНИЕМ американцев, возможно, неизбежно пришло и моральное огрубление. Зверства с обеих сторон становились все более ужасными по мере продвижения войны, но, по крайней мере, для американцев Гуадалканал стал ранним уроком бессмысленного варварства в войне между двумя народами, столь далёкими друг от друга по культуре, религии и расе. «Я бы хотел, чтобы мы сражались против немцев», — сказал один из морских пехотинцев на Гуадалканале. «Они такие же люди, как и мы… Но японцы похожи на животных». [902] Однако американская общественность ещё мало знала о бесчеловечности японоамериканской войны. Новости, доходившие до дома с Гуадалканала, представляли совсем другую картину. «[Вам] было жаль мальчиков», — писал корреспондент Джон Херси. «Униформа, бравада, вид, будто в зубах у них нож, — все это был лишь камуфляж. Правда была написана на их лицах. Это были обычные американские парни. Им не нужна была ни эта долина, ни её джунгли. Это были бывшие бакалейщики, бывшие дорожные рабочие, бывшие банковские служащие, бывшие школьники, мальчики с чистым послужным списком и, может быть, немного лишней неугомонности, но не убийцы… Они шли в морскую пехоту, чтобы увидеть мир, или уйти от чувства вины, или, скорее всего, чтобы избежать призыва, но не для того, чтобы убивать или быть убитым». В этой картине была правда, но также и зачатки мифа. [903]

ПОСЛЕ ТОГО КАК Гуадалканал оказался под надежной защитой, настал черед американцев предпринять наступление в двух направлениях — на Соломонах и на Папуа. К октябрю 1942 года МакАртур собрал достаточное количество войск и самолетов, чтобы прийти на помощь австралийцам, оборонявшим Папуа. Однако он не нашел друзей среди австралийцев, когда назвал более шестисот погибших на тропе Кокода «чрезвычайно легкими потерями», свидетельствующими об «отсутствии серьёзных усилий». [904] МакАртур был не менее жестоким по отношению к своим подчинённым. Когда его войска застопорились перед сильно укрепленным японским бастионом Буна на северном побережье Папуа, МакАртур отправил двух старших офицеров, Роберта Эйхельбергера и Кловиса Байерса, принять командование перед Буной. Он напутствовал Эйхельбергера: «Если вы не возьмете Буну, я хочу услышать, что вы и Байерс будете похоронены там». [905] В результате таких упреков и безрассудной траты своих войск, брошенных против сильной японской обороны без надлежащей поддержки с воздуха, артиллерии и бронетехники, объединенные американские и австралийские силы МакАртура взяли Буну и близлежащий японский опорный пункт Гона к декабрю 1942 года, положив конец угрозе для Австралии.

Обе стороны теперь ненадолго засекали время, готовясь к следующему раунду. Японцы скрытно перебрасывали войска на северо-запад вдоль папуасского «хвоста» новогвинейской «птицы», чтобы укрепить свои позиции в Лаэ и Саламауа. Они также поспешили со строительством новых аэродромов вдоль Соломоновой цепи, в Буине и других местах на Бугенвиле и в группе Новой Георгии в Мунде. Там японские инженеры хитро, но безуспешно пытались скрыть свою работу под пологом джунглей, удерживаемым тросами, когда под ним валили гигантские деревья. Американцы тем временем подтвердили основные цели операции «Сторожевая башня». Они согласились с тем, что МакАртур должен продолжить продвижение к папуасскому побережью, взять Лаэ и Саламауа, а затем совершить рывок к Новой Британии. Хэлси тем временем поднимется по Соломоновой лестнице до Бугенвиля. Затем они должны были нанести последний скоординированный удар по Рабаулу. Они назвали своё совместное предприятие «Операция „Колесо“».

МакАртур продвигался вперёд вдоль северного побережья Новой Гвинеи, чему способствовала новаторская воздушная тактика, разработанная генералом Джорджем Кенни, его новым начальником авиации. Кенни раз и навсегда покончил с бесполезными бомбардировками кораблей с большой высоты самолетами B–17. Вместо этого он обучил своих пилотов низколетящим средним бомбардировщикам, несущим осколочные бомбы. Эти методы оказались впечатляюще успешными в первую неделю марта 1943 года во время налета сотни самолетов в море Бисмарка на японский конвой, направлявшийся в Лаэ. После того как бомбардировщики Кенни потопили все транспорты и четыре эсминца сопровождения, самолеты-штурмовики и катера PT расстреляли из пулеметов выживших японцев, которые боролись в воде. [906] Учитывая триумфальное превосходство Кенни в воздухе, Япония в дальнейшем могла пополнять запасы и подкреплять Лаэ только с огромным трудом. В сентябре Лаэ наконец-то достался МакАртуру.

В это время появились и новые американские самолеты — первые признаки взрыва американского производства, который должен был охватить все фронты боевых действий союзников. Особенно выделялся P–38 Lightning, двуххвостый двухмоторный истребитель; он не мог превзойти Zero в собачьей схватке, но его большая скорость и более высокий потолок позволяли ему прыгать на вражеские воздушные соединения сверху.

Видя, какие потрясающие разрушения наносят бомбардировщики Кенни и новые P–38, Ямамото собрал все имеющиеся в наличии японские самолеты для серии массированных налетов на американские аэродромы, в частности на Хендерсон-Филд, в апреле 1943 года. Чтобы подбодрить своих летчиков, он опрометчиво решил посетить 18 апреля передовую японскую авиабазу под Буином на Бугенвиле. Это было роковое решение. Криптографы Нимица перехватили сообщение о прибытии легендарного адмирала и решили схватить его. Сидя в засаде, можно было бы рискнуть раскрыть секрет Магии, но Ямамото был слишком заманчивой целью. Когда утром восемнадцатого числа его самолет и эскорт «Зеро» приблизились к посадочному полю, эскадрилья P–38, словно ангелы-мстители, обрушилась на них с высоты, расстреливая из 20-мм пушек. Ямамото, выживший на Цусиме, не желающий враждовать с Америкой, послушный архитектор Перл-Харбора, разочарованный вдохновитель Мидуэя, величайший морской стратег Императорского флота, пал смертью воина, когда пылающие обломки его самолета врезались в джунгли. Возможно, боги войны все же были добры к Ямамото, ведь смерть избавила его от мучений наблюдать за неумолимым, унизительным поражением своей нации.

Уход Ямамото стал лишь кратким аккордом в нарастающем наступлении американцев на Рабаул. Пока МакАртур продвигался к Лаэ, Хэлси наступал на Мунду, где японцы оказывали ожесточенное сопротивление. Месяц изнурительных боев позволил в начале августа освободить Мунду от японских защитников, но американцы понесли чудовищные потери, особенно в плохо подготовленной Сорок третьей пехотной дивизии, состоявшей в основном из национальных гвардейцев Новой Англии. (Именно во время этого боя японский эсминец, мчавшийся по проливу Блэкетт в ночь на 1 августа, перерезал PT 109 лейтенанта Джона Ф. Кеннеди). Отрезвленный зрелищем уничтоженных войск, Хэлси решил, что постоянное продвижение к Рабаулу от острова к острову обойдется непростительно дорого и, кроме того, потребуются годы — возможно, десятилетия, — чтобы достичь самой Японии. Поэтому Хэлси решил обойти следующий укрепленный остров в цепи Соломоновых островов, Коломбангара, и нанести следующий удар по легко обороняемому Велла Лавелла, расположенному дальше по Соломоновой лестнице. Спасительная цель этой стратегии «прыжков по островам» заключалась в том, чтобы по возможности избегать японских опорных пунктов и оставлять изолированные японские гарнизоны чахнуть на лозе, отрезанные от коммуникаций и снабжения. Это мышление вскоре изменит цели операции Cartwheel и, более того, наложит глубокий отпечаток на тактику войны на всем Тихом океане.

В августе Велла Лавелла легко досталась американцам и их новозеландским союзникам, и Хэлси начал готовить её в качестве передовой базы для нападения на последний и самый большой из Соломонов, Бугенвиль. В бухте Императрицы Августы 1 ноября силы вторжения Хэлси быстро создали плацдарм на Бугенвиле, а его корабли отбили попытку японцев нанести десанту ещё одно унижение, подобное Саво. Высадка на Бугенвиле также привела к ожесточенным воздушным боям, которые ещё больше сократили постоянно ухудшающийся состав первоклассных японских пилотов. В следующем месяце МакАртур наконец совершил переход из Новой Гвинеи на мыс Глостер, расположенный на западной оконечности Новой Британии. После ожесточенных боев сопротивление японцев на Бугенвиле было преодолено в марте 1944 года. С надежных аэродромов на обоих концах американских клещей самолеты теперь регулярно бомбили Рабаул. Однако призовой плод Рабаула, цель «Сторожевой башни» и «Картвейла», теперь находившийся в руках Хэлси и МакАртура, не должен был быть собран. Как Коломбангара была обойдена стороной, так и Рабаул был оставлен чахнуть на виноградной лозе, ежедневно подвергаясь бомбардировкам, но так и не захваченный. Тем временем, в начале 1944 года, затопленные мечты «оранжевых» планировщиков всплыли на поверхность и привлекли внимание американцев к безбрежным просторам центральной части Тихого океана.

Война Америки против Германии, как и война против Японии, началась на море. Битва за Атлантику, которая длилась уже два года, когда Соединенные Штаты вступили в войну, была соревнованием за господство на океанской магистрали, по которой все американские грузы и войска должны были поступать в Европу. Все зависело от того, будет ли открыта эта магистраль. Дуайт Д. Эйзенхауэр, недавно получивший звание бригадного генерала и только что назначенный начальником отдела военных планов армии, 28 февраля 1942 года представил Джорджу Маршаллу проницательную оценку важности морских путей в Северной Атлантике. «Максимальная безопасность этих путей сообщения является „обязательным условием“ наших военных усилий, независимо от того, что ещё мы пытаемся сделать», — подчеркнул Эйзенхауэр. Судоходство, прозорливо добавил он, «будет оставаться узким местом наших эффективных усилий», и это заявление повторяло неоднократные заявления Черчилля и Рузвельта о том, что борьба с Гитлером будет выиграна или проиграна на море. [907]

Поначалу казалось, что он скорее всего будет потерян. Объявив войну Соединенным Штатам вскоре после нападения на Перл-Харбор, Гитлер освободил немецкую службу подводных лодок от ограничений, против которых она долгое время боролась. Теперь Карл Дёниц мог пустить свои подводные лодки на запад до атлантического побережья Америки, перерезать линии снабжения союзников в их источнике и отомстить за оскорбления, нанесенные сделкой о базах эсминцев и законом о ленд-лизе. Он решил «нанести удар по американскому побережью с помощью Paukenschlag» — слова, которое обычно переводят как «барабанный бой», но которое в немецком языке также означает «громовой удар». [908] Сами немецкие подводники называли кампанию против американского прибрежного судоходства «Счастливым временем» или даже «американским индюшачьим выстрелом». Под любым названием военно-морской блицкриг, который Дёниц начал в начале 1942 года, угрожал остановить войну Америки против Гитлера почти до того, как она могла начаться.

Уже в середине января 1942 года Дёниц направил в восточные прибрежные воды Соединенных Штатов пять подводных лодок, каждая из которых была оснащена от четырнадцати до двадцати двух торпед. Вскоре за ними последовали ещё до дюжины лодок, оперативный радиус действия которых и способность оставаться на боевом посту были увеличены благодаря подводным танкерам, или «мильчкухенам», которые заправляли U-boat в море. Всего за две недели подводные рейдеры Дёница потопили тридцать пять судов в водах между Ньюфаундлендом и Бермудами, потеряв более двухсот тысяч тонн. Призовыми целями были танкеры, следовавшие из нефтяных портов Карибского бассейна и побережья Персидского залива на северо-восточные нефтеперерабатывающие заводы и склады. «Атакуя снабжение, особенно нефть в американской зоне, — злорадствовал Дёниц, — я наношу удар в корень зла, поскольку здесь потопление каждого судна не только наносит ущерб противнику, но и наносит удар по источнику его судостроения и военного производства. Без судоходства [английский] салли-порт не может быть использован для нападения на Европу». [909]