Чтение онлайн

Он усмехается.

— То есть, когда твоя карьера висит на волоске, ты думаешь, что можешь думать об отношениях? Ты едва можешь сосредоточиться на игре. Это не Национальная ассоциация студенческого спорта, где тебе все может сойти с рук из-за родительского чека.

Его постоянные напоминания о богатстве моей семьи, из-за которых мои навыки превращаются в простую услугу, заставляют меня сжать кулаки. Я сжимаю челюсти, чтобы не сказать чего-то такого, из-за чего меня могут выгнать еще до того, как я сыграю последнюю игру, в которой должен проявить себя.

— Не думаю, что у тебя хватит навыков, чтобы стать великим, Эли, — затем он наносит решающий удар. — И, честно говоря, не думаю, что ты подходишь Сэйдж.

Сэйдж

Фанаты хоккея — это неприятные и шумные люди, и я с нетерпением жду возможности стать одной из них.

Арена «Скотиабанк» кишит сине-белыми цветами, пока я стою в длинной очереди на досмотр. После проверки моей сумки я направляюсь в ложу, которую команда резервирует для близких и родственников их игроков. Я уже несколько раз сидела там со своим дядей. Но на этот раз, войдя и увидев дружную компанию жен и девушек хоккеистов, я чувствую себя самозванкой. Не успев сознательно принять решение, я спускаюсь к нижним секторам, где команда также резервирует несколько мест. Поскольку это наша последняя игра в регулярном чемпионате, народу немного, и эти места часто пустуют.

— Нам нужно поговорить, — голос моего дяди прорезается сквозь шум арены, и я стираю мрачное выражение с лица. Я удивлена, что сегодня он не в своем обычно веселом настроении, но догадываюсь, в чем дело.

Маркус Смит-Бомонт был рядом со мной и Шоном с самого детства. Все мои хорошие детские воспоминания связаны с ним. А все воспоминания без него связаны с отсутствующими родителями и полицией, обыскивающей наш дом, когда мой отец попался на хранении незаконных наркотиков.

Когда ты растешь в атмосфере хаоса, счастливые моменты становятся для тебя спасательным кругом. Но когда мне исполнилось восемнадцать, он перестал меня спасать. Я много работала и накопила достаточно денег, чтобы спасти брата от такой жизни и доказать, что я могу обеспечить ему какую-то стабильность. К счастью, я уже была взрослой, а значит, могла взять Шона под свою опеку. Однако, когда мой дядя узнал, что случилось с нашими родителями, он предложил усыновить его, и я почувствовала угрозу с его стороны. Угрозу того, что еще один взрослый в моей жизни отнимет у меня что-то.

Поняв это, дядя Маркус тут же отказался от своего предложения и заверил меня, что понимает, насколько для меня важно стать опекуном Шона. С тех пор он был единственным взрослым в нашей жизни. Он никогда не перегибал палку, но это не мешает ему разыгрывать из себя дядю.

— О чем?

Он прищуривается.

— Не умничай. Когда ты собиралась сказать мне, что живешь с Уэстбруком?

Черт.

— Я была сильно занята…

— Я просил тебя держать меня в курсе.

— Ты бы это не одобрил.

Дядя Маркус скрещивает руки на груди.

— С каких пор мое одобрение определяет то, как ты живешь? Ты встречаешься с парнем, которого я по ошибке взял в команду. И как бы я ни хотел, чтобы ты продолжала быть счастливой, это не спасет его от трансфера.

Я фыркаю.

— Ему не нужно, чтобы я его спасала. Он сам докажет свою состоятельность, вот увидишь.

Он пристально смотрит на меня этим родительским взглядом.

— Ты не могла выбрать кого-нибудь другого?

— Например? Оуэна?

Дядя Маркус всегда любил Оуэна и так и не понял, почему мы расстались, потому что я ему ничего не рассказывала. Справедливости ради, Оуэн был идеальным канадским парнем, играющим в хоккей. Мечта любого генерального менеджера.

Его челюсть напрягается.

— Знаешь что? Может, тебе вообще стоит держаться подальше от хоккеистов.

Я усмехаюсь.

— С каждый разом ты становишься все лучше и лучше со своими этими отцовскими советами. Тебе стоит жениться и завести детей, чтобы больше не практиковать их на мне.

— Возможно. Они хотя бы не будут прокалывать мне шины.

Я морщусь. Этот инцидент произошел примерно в то же время, что и скандал с опекой. Это было до того, как я поговорила с ним как взрослая. Я узнала, что дядя Маркус ходил к семейному адвокату, чтобы обсудить усыновление Шона, и в приступе подростковой ярости я проколола одну шину своим перочинным ножом. То, что он назвал их в множественном числе — преувеличение.

— Ты села в ложе?

Я качаю головой.

— У края площадки.

— Развлекайся, но не думаю, что ты увидишь сегодня что-то выдающееся от своего игрока.

Я закатываю глаза.

— Он твой игрок, и не груби.

Он кривится и исчезает в конце зала, где за ним следуют остальные мужчины в дорогих костюмах. Это руководители, которые сегодня будут наблюдать за каждым игроком. Я уверена, что они многого ждут от ребят сегодня, но знаю, что никто не испытывает такого же давления, как Элиас.

К тому времени, как я нахожу свой сектор, игра уже началась. Я думала, что мило оделась, но не учла, что на хоккейной арене будет холодно. Но это не так важно, пока я не начала мерзнуть. Годами я переживала из-за того, что выгляжу недостаточно хорошо. Слишком толстая, слишком высокая, слишком худая, слишком… Теперь, после многих лет упорной работы, я полюбила свое тело. И теперь могу заниматься любимым делом.

Поэтому, когда другие фанаты смотрят на меня с осуждением из-за того, что я слишком нарядно одета, я не одергиваю юбку и не поправляю джерси. Если бы я это сделала, то, скорее всего, оторвала бы несколько ниток, потому что я столько раз надевала эту юбку, что ей давно пора быть в мусорном ведре. Но я из тех, кто подолгу носит вещи, старается не злоупотреблять их количеством и перерабатывать. Можете меня осуждать.

Сидя прямо у стекла, я могу хорошо всех видеть. Я никогда не увлекалась просмотром спортивных трансляций, но из-за Шона, моего дяди, а теперь и Элиаса я прониклась любовью к хоккею.

Признаться честно, немного некомфортно сидеть на матче, где девушка держит табличку с просьбой, чтобы мой парень «забил» в нее шайбу. Фальшивый парень, но я все равно ревную. Я в этом уверена, и девушка тоже скоро будет в этом уверена. Может быть, когда мой кулак встретится с ее лиц…

— Сэйдж! — я слышу голос Саммер и оборачиваюсь. На ней нет джерси, только куртка с номером Эйдена. — Я везде тебя искала. Ты не захотела сидеть в ложе?

Я оглядываюсь на женщин в семейной ложе, которые выпивают и болеют за своих партнеров.

— Шон сказал, что я окажу медвежью услугу хоккею, если не буду сидеть у борта.

— Умный парень, — Саммер садится на свободное место рядом со мной и предлагает мне попкорн. — Эти места всегда были моими любимыми. Поэтому мой папа бронирует их почти на все игры.

— Ты ходишь на все игры Эйдена?

— Когда он учился в Далтоне, это было проще, но я все равно стараюсь посещать большинство его игр. Приятно знать, что кто-то поддерживает тебя, понимаешь?

Нет ничего лучше, чем смотреть на толпу незнакомых людей и найти среди них того, кто вызывает у тебя улыбку.