Чтение онлайн

На этом прослушивании меня гарантировано будет судить Циммерман, и та обиженная часть меня отчаянно хочет добиться успеха. Я хочу доказать ему, что это ничтожество прошло долгий путь с того дня, как он посмеялся надо мной перед моим первым прослушиванием.

Я никому не сказала, ни брату, ни Элиасу, потому что в глубине души не хочу, чтобы кто-то еще питал ложные надежды. Отказы принимать тяжело, но я так часто их слышала, что уверена, что смогу пройти через него снова. Но если кто-то из них увидит, как я теряю то, к чему стремилась с восьми лет, это только поставит меня в неловкое положение.

Но самое интересное? Мои чувства к моему фальшивому парню больше не кажутся мне фальшивыми. Я на пороге осуществления мечты всей моей жизни, и мои мысли то и дело возвращаются к тому, как он раздвинул свои мускулистые бедра у меня между ног.

Мало того, платье, которое я должна надеть сегодня вечером и которое он мне подарил, настолько красивое, что я не могу поверить, что оно мое.

Вернувшись в пустую квартиру, я иду в комнату Элиаса и смотрю на рубиново-красную ткань, висящую в шкафу. Несмотря на мой отказ, он был прав, когда сказал, что мне нужно купить платье. Я не могла снова надеть то черное, в котором была уже, кажется, везде. Но меня беспокоит не это.

Элиас упомянул о том, как я в отчаянии терлась о его бедро только потому, что хотел забыть об этом. Как будто это была ошибка, глупая оплошность возбужденной девушки, потерявшейся в тумане страсти. Что ж, возможно, это описание в чем-то и верно, но я не была потерянной или глупой. Я как никогда остро ощущала, что его твердое бедро идеально подходит к моему пульсирующему центру, и, если я правильно помню, эта туманная похоть заставила его тоже возбудиться. Мы оба виноваты. Но почему я чувствую себя так, будто меня приговорили к тюремному заключению?

Я одета и жду, пока Элиас заберет меня, потому что он переодевается на арене после тренировки. Последние несколько игр были для него стрессом, так что я старалась к нему не лезть. Они одержали победу в первом раунде, поэтому команда усердно тренировалась, чтобы сохранить серию побед. Однако Элиас сказал, что тренер Уилсон недоволен игрой всех игроков и считает, что необходимо провести командный сбор, поскольку им удавалось забивать только в овертайме или при игре в большинстве.

Я снимаю обертку с одного из домашних морковных маффинов Элиаса и жду его сообщения, когда открывается входная дверь. Шаги эхом раздаются по полу, прежде чем я его вижу. Темные волосы взъерошены настолько, что одна прядь спадает на лоб, даже когда он проводит по ним рукой. Черный костюм облегает его фигуру, подчеркивая атлетическое телосложение и уверенную осанку. Его черные туфли отражают свет кухонной лампы, и с каждым шагом он приближается ко мне, а я стою с открытым ртом. Я чуть не давлюсь маффином, когда вижу его вблизи.

Если бы я умерла прямо сейчас, я бы даже не расстроилась, потому что это было последним, что я увидела.

— Ты выглядишь прекрасно, — говорит он, выводя меня из транса.

— Определенно дело в платье, — говорю я, застенчиво сползая со стула.

— Определенно дело в тебе.

Встреча проходит в узком кругу и совсем не похожа на вечеринку, на которой мы были несколько недель назад. Здесь только основной состав и несколько игроков из второго эшелона. На этот раз мы собрались у тренера Уилсона. Дом во французском стиле расположен в пригороде, недалеко от школы Шона. Внутри мы проходим через большое фойе и спускаемся по широкой лестнице в столовую, где пространство освещает хрустальная люстра. Дом огромный, и мне приходится сдерживаться, чтобы не разинуть рот от удивления.

Ужин проходит в атмосфере вопросов и представлений, из-за которых я чувствую себя самозванкой. Элиас замечает, что я замыкаюсь в себе, и кладет свою руку поверх моей под столом. Это прикосновение только для меня. Я не могу собраться с мыслями, пока жена тренера не выводит нас на улицу, чтобы мы сели за стол во внутреннем дворике, вымощенном камнем.

Остальные ребята из команды общаются со своими девушками и женами, некоторые привели с собой детей, которые играют во дворе, а другие ушли домой со спящими младенцами на руках.

Все это было сделано для того, чтобы поднять командный дух, и думаю, что идея тренера Уилсона сработала. Я бы хотела, чтобы Саммер была здесь, потому что с ней было бы немного проще находиться в такой обстановке. Но она в Далтоне, а Эйден тренируется на крытом катке ее родителей вместе с ее отцом в перерывах между играми.

Так что сегодня вечером здесь только Элиас и я.

Сокет помогает разжечь костер, и все садятся вокруг него, когда от прохладного ветерка понижается температура. Но Элиас не отпускает мою руку. Вместо этого он сажает меня к себе на колени, когда садится сам. Я стараюсь выглядеть непринужденно, но с тех пор, как в последний раз я сидела у него на коленях, нельзя говорить наверняка, что я могу сделать. Но зная, что мой дядя сидит напротив нас, я веду себя как можно приличнее.

Элиас закидывает мои ноги к себе на колени, и я изо всех сил стараюсь не утонуть в его прикосновениях.

— Как вы познакомились? Точно знаю, что не благодаря Маркусу, — спрашивает тренер Уилсон.

Я бросаю взгляд на дядю, который смотрит в свой стакан с водой.

— Мы познакомились на аукционе, — Элиас кладет свою руку поверх моей на столе. Сегодня он ведет себя особенно тактильно, и я не могу понять почему.

— Я отошел в уборную на две секунды, а он уже начал приставать к моей племяннице. Класс, — от грубого голоса дяди Элиас напрягается.

Несколько игроков, сидящих за столом, поворачиваются, чтобы посмотреть на нас.

— Вообще-то, это я сделала на него ставку, — вставляю я.

Тренер Уилсон смеется. Мой дядя морщится. Меня уже тошнит от того, что он относится к Элиасу так, будто он недостаточно хорош для меня. Если уж на то пошло, это я недостаточно хороша для него.

— Но мне все равно пришлось уговаривать ее пойти со мной на второе свидание, — добавляет Элиас.

Услышав тему разговора, Оуэн тоже поворачивается.

— Я целый год уговаривал ее пойти со мной на свидание, прежде чем она согласилась, — вставляет он.

Легкая атмосфера мгновенно исчезает.

— Мы были вместе, потом расставались, потом снова сходились, и так продолжалось несколько лет, — говорит он, сидя на несколько мест дальше и невнятно произнося слова. — Но одиночество, казалось, всегда возвращало нас друг к другу.

Я молю небо разверзнуться и поразить меня молнией.

Оуэн продолжает:

— И я готов попробовать снова, если она…

— Я бы на твоем месте не заканчивал это предложение, — голос Элиаса звучит низко и грубо. Из-за его глубокого голоса все происходящее становится еще более невыносимым.

Оуэн смеется.

— Расслабься, Эли, ты же знаешь, что я никогда не перейду черту.

Я поднимаю взгляд на Элиаса, который смотрит на Оуэна с опасным блеском в глазах. Ой-ой.

Мы уже обсуждали это, и Элиас знает, что между мной и Оуэном ничего нет. Но я и не жду, что они с моим бывшим станут лучшими друзьями. Внезапно я поняла, что не могу находиться здесь.