Чтение онлайн

— Никогда и никому больше этого не говори, но я рад это слышать. Береги ее, Эли.

— Все не так. Она уезжает, а я остаюсь. Это… все должно было быть не так.

— Планы меняются, когда ты меньше всего этого ожидаешь, — он наконец жестом приглашает меня сесть, и я сажусь. — Несколько лет назад я думал, что у меня есть прекрасная невеста, дом и карьера, о которой мечтает каждый, но потом этим детям понадобился я. Я взял паузу в работе, а женщина, которая, как я думал, станет моей женой, сказала о тех детях такое, чего я никогда не смогу ей простить. Не все идет по плану, но пока со мной люди, которых я люблю, мне все равно на остальное.

— Вы пожертвовали всем ради них?

— Я ничем не жертвовал, ведь я знал, что получу нечто гораздо более ценное. Я лишь убедился, что они знают, что для меня они на первом месте, даже если они решат пойти другим путем, — он постукивает пальцами по столу. — Так что я не буду вмешиваться, потому что вам двоим нужно кое-что выяснить. Но если ты причинишь ей боль, Эли, я найду способ причинить тебе гораздо сильную боль. И если в процессе ты причинишь боль себе — что ж, и в этом случае я с тобой церемониться не буду.

Груз решения давит на мои плечи, как мешок с камнями.

И теперь, когда вот-вот начнется самая важная игра в моей карьере, я не могу перестать думать обо всем, что должен был сказать Сэйдж.

Элиас

Нет ни одного игрока в синей форме, у которого бы что-нибудь не было сломано. Сломанная клюшка, выбитые зубы, сломанные кости, и теперь мы в нескольких секундах от разбитой мечты. Нет ни слов ободрения, ни оптимизма, и уж точно улыбок.

— Мы в полной заднице, — бормочет Оуэн.

Хотя большая часть того дерьма, которое он говорит, не имеет ко мне никакого отношения, его слова попадают в точку. Потому что мы проигрываем, и хотя я забил два из пяти голов, это не кажется мне достижением. Эйден все еще на льду, и именно благодаря ему мы забили пятый гол, но «Ванкувер» выстоял. Так что теперь мы действительно в заднице.

Тренер кивает мне, чтобы я поменялся с другим игроком. Я должен вывести нас в овертайм. Я проскальзываю мимо Эйдена, чтобы убедиться, что мы на одной волне. Годы совместной игры отточили нашу способность действовать синхронно.

Мы быстро реагируем на происходящее на льду. Эйден завладевает шайбой, разворачивается и устремляется вперед с такой скоростью, что все оказываются застигнуты врасплох. Молниеносным обманным броском он сбивает с ног одного защитника, затем другого. Толпа ревет, когда он врывается в зону атаки. Я следую за ним, готовый отдать точный пас, который пробьется сквозь хаос. Я замечаю брешь между щитками вратаря и отправляю шайбу в сетку.

Арена взрывается оглушительным ревом, и раздается звуковой сигнал. Счет становится равным, и в глазах тренера Уилсона загорается огонек надежды.

Но как только отсчет начинается заново, «Ванкувер» отыгрывается с еще большим рвением, даже с жаждой мести. Они проносятся мимо нашей линии защиты, а наши ребята слишком медлительны, чтобы среагировать на их движение. Затем, когда я думаю, что игру все еще можно спасти благодаря быстрым сейвам Сокета, капитан «Ванкувера» получает контроль над шайбой. Эйден пытается остановить его, но их капитан доезжает до ворот и наносит молниеносный удар запястьем мимо вытянутой в перчатке руки Сокета, разбивая тающую надежду, которая еще оставалась на арене, когда звучит звуковой сигнал.

Ванкувер выигрывает. Торонто проигрывает.

Я даже не замечаю звука сирены или празднования с одной стороны арены. Зеленые и синие конфетти падают на лед, а комментаторы поздравляют победителей Кубка Стэнли.

Мимо меня проезжает Эйден, держа в руках шлем, и направляется прямиком в раздевалку. Остальные ребята следуют за ним, опустив головы, и их лица омрачены печалью. Я тоже это чувствую. Поражение проникает мне под кожу и оборачивается темным провалом.

Тренер стучит рукой по моему шлему, а затем делает то же самое с остальными ребятами. Это молчаливое успокаивающее прикосновение, напоминающее о том, что мы хотя бы не играли как дерьмо.

Я ухожу со льда с поднятой клюшкой, слушая, как толпа ликует и свистит, заполняя арену, и одна мысль не дает мне покоя. За долю секунды все, ради чего мы тренировались и получали травмы, ускользнуло из наших рук и оказалось в чужих. То, чего мы так сильно хотели, больше не принадлежит нам из-за нескольких неосторожных ошибок.

В хаосе моих мыслей в центре моего внимания оказывается один человек, одна девушка — моя девушка. Я представляю, как она ободряюще улыбается и смотрит на меня так, что боль в моей груди превращается во что-то совершенно другое.

Но после прошлой ночи я знаю, что этот образ будет реальностью только в моих мыслях.

Я иду прямо по туннелю в раздевалку. Все вокруг охвачены гнетущим чувством утраты, а затем входит тренер, за ним — Маркус Смит-Бомонт.

— Во мраке поражения победители находят уроки, которые ведут их к будущим победам, — начинает Маркус. — Каждый из вас играл с душой и упорством, и эта победа далась нам нелегко. Но теперь пришло время восстановить силы и поразмыслить.

Тренер выходит вперед.

— Вперед и вверх.

— Вперед и вверх, — повторяют игроки в раздевалке, прежде чем поспешно покинуть арену. Нет ничего хуже, чем оказаться в окружении команды-победителя после такого поражения.

К тому времени, как я заканчиваю наводить порядок в своей кабинке, Эйден уже принял душ и готов уходить. Он молча хлопает меня по спине, прежде чем выйти через двойные двери. Саммер и ее отец ждут его и, без сомнения, сделают все возможное, чтобы поднять ему настроение.

Тихонько попрощавшись, я направляюсь по туннелю, и тишина вокруг меня сгущается, как темная туча.

Но затем мое сердце сжимается, когда я вижу что-то розовое. Подобно путеводной звезде в ночном небе, Сэйдж сияет на фоне голубых стен коридора.

Я замираю на месте.

— Я не собиралась приходить, — начинает она. — Но я не могла пропустить эту игру. Я и не думала, что ты захочешь меня здесь видеть.

У меня сжимается в груди, когда я вижу, как она открывает мне свое сердце. Подобно лучу солнечного света, Сэйдж пробивается сквозь темные тучи, застилающие мне обзор. Я понимаю, что, несмотря ни на что, я бы потратил всю свою жизнь на то, чтобы стать для нее достойным.