Чтение онлайн

— Прими ванну со мной.

Она замирает.

— Я видел твое выступление. Оно, наверное, одно из твоих лучших, так что уверен, тебе тоже не помешает горячая ванна.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты смотрел?

— Ни за что бы не пропустил, — говорю я. — Но в следующий раз отправь мне ссылку сама, чтобы мне не пришлось просить об этом твоего дядю, — я делаю шаг ближе, и теперь нас разделяет всего несколько сантиметров. У нее перехватывает дыхание, когда ее бедра упираются в край ванны, и я сдерживаюсь, чтобы не поморщиться, когда наклоняюсь к ней. — Ты присоединишься ко мне?

Ее длинная шея шевелится, прежде чем она смотрит на воду, а затем снова на меня.

— Но ты… ты… сам знаешь.

— Скажи это, Сэйдж.

Она вздыхает.

— Я не хочу причинять тебе неудобства.

Я провожу большим пальцем по ее подбородку и встречаюсь с ней взглядом.

— Мне больно, Сэйдж. Сделай так, чтобы стало легче.

Она едва заметно кивает, всем своим видом показывая, что ей не хочется этого делать, но она подходит ближе, словно ее тянет какая-то невидимая сила.

Я сбрасываю одежду и погружаюсь в горячую воду, и мне кажется, что вся боль в моем теле растворяется в ее тепле. Тем временем Сэйдж стоит у ванны и с опаской смотрит на мою покрасневшую кожу. Ирония в том, что девушка, которая без стеснения сидела у меня на коленях, сомневается в такой простой вещи, как совместное принятие ванны.

— Мне закрыть глаза? — дразнюсь я, но замечаю в ее взгляде беспокойство, которое заставляет меня замолчать. — Что случилось?

— Просто я знаю, что мое тело выглядит иначе и мышцы стали более рельефными, — начинает она. — Но я люблю свое тело и давно сказала себе, что никогда не позволю никому диктовать мне, как к нему относиться, — она тяжело дышит, и я не могу понять, почему она это говорит. — Я очень много работала и преодолела множество проблем с самооценкой. Нельзя стать балериной, если с восьми лет каждый преподаватель твердит тебе, что ты могла бы сбросить пару килограммов. Или что красота — это боль, и голодание — часть этой боли.

Ее слова поразили меня.

— Ты думаешь, я такой же, как они? Как те больные люди, которые наживаются на самооценке других, потому что понятия не имеют, как выглядит здоровое тело?

Сэйдж часто моргает. Я хочу протянуть руку и утешить ее, но знаю, что ей нужны мои слова.

— Боже, Сэйдж. С того момента, как я тебя увидел, я не мог отвести взгляд. И дело было не в твоем теле или лице. Дело было в тебе. В твоей энергии, решительности, силе. Это все, что я мог видеть. Они ослепляли.

— Не говори так.

— Иди сюда, и я покажу тебе, насколько серьезно я настроен.

Я испытываю прилив радости, когда она снимает длинную футболку — мою — а затем трусики и опускает ногу в горячую ванну. Я прикусываю кулак, чтобы не застонать вслух при виде нее. Она старается держаться на расстоянии, сидя между моих ног.

В моей голове срабатывает сигнал тревоги. Слишком близко. Слишком много. Слишком хорошо.

Чтобы отвлечься, я провожу мочалкой по ее спине. Когда я чувствую ее под своей ладонью и вдыхаю ее сладкий аромат, я ничего не могу с собой поделать. То, что я забочусь о ней, не означает, что я нарушаю свои правила. Я хочу показать ей, что она не «слишком». Что она заслуживает заботы.

Положив руку на ее обнаженную талию, я притягиваю ее к себе и оставляю легкие поцелуи там, где ее шея переходит в плечи.

— Ты так хорошо сегодня выступила, — шепчу я.

Она вздрагивает и отворачивается.

Я поправляю ее лохматый пучок, зная, что она не захочет мочить волосы. Я не могу сдержать своих чувств, потому что даже несмотря на самую сильную боль, которую я когда-либо испытывал, я понимаю, как хорошо мне рядом с ней.

— Мы н-не можем, — запинаясь, произносит она.

— Что не можем, Сэйдж? — шепчу я ей на ухо. — Я не могу вот так к тебе прикасаться?

Я медленно провожу пальцем по ее спине. Мои правила пошатнулись в тот момент, когда я почувствовал ее губы на своих. Но я никогда не хотел, чтобы Сэйдж чувствовала себя обязанной играть какую-то невозможную роль только потому, что я ради нее нарушил какое-то правило. Я хочу, чтобы она знала: если я прикасаюсь к ней, то только потому, что хочу этого. Потому что сейчас ей это нужно, и я хочу дать ей это.

Она хныкает.

— Что ты делаешь, Элиас? Ты же соблюдаешь целибат.

— Я соблюдаю целибат, — шепчу я. — Но ты все равно заслуживаешь, чтобы тебе было хорошо. Я могу это сделать. Позволь мне доставить тебе удовольствие, детка.

Она так крепко сжимает борта ванны, что костяшки ее пальцев белеют, но она не двигается.

Я уверен, что она тоже чувствует, как мое сердце колотится у нее за спиной.

— Позволь мне позаботиться о тебе.

У нее перехватывает дыхание, как будто ей никогда не говорили таких слов.

— Мне не нужно, чтобы обо мне заботились.

Проходит несколько минут, но она не произносит ни слова, и ее заявление повисает в воздухе. Как будто она репетировала эту фразу. Как будто действительно верит в это дерьмо.

— Знаешь, тем, кто так говорит, обычно это нужнее всего, — я осторожно заправляю прядь волос ей за ухо, нежно и бережно, как она и хотела. — Если ты думаешь, что это правда, я докажу тебе, что это не так.

После долгого молчания она шепчет:

— Я не жду, что ты мне что-то докажешь.

— Мне это и не нужно, — говорю я.

Никто никогда не заботился о Сэйдж Бомонт, и у меня есть желание стать первым.

Мои пальцы находят ее гладкое бедро под водой и скользят к ее промежности, чтобы почувствовать ее возбуждение. Она извивается от моих прикосновений, отчаянно нуждаясь в разрядке. Ее трясет от нервов и предвкушения.

— Скажи мне, что тебе нравится, Сэйдж.

— Ты, — выдыхает она.

Черт. Я вставляю в нее два пальца, не в силах больше ждать. Она стонет так громко, что мне приходится стиснуть зубы, чтобы не застонать в ответ. Сейчас речь идет о ней.

— Оседлай их.

Она двигается быстрее, а затем неуверенно смотрит на меня.

— Я не хочу причинить тебе боль.

— Единственное, что причинит мне боль, — это то, что я не увижу, как ты кончаешь. Возьми то, что тебе нужно, Сэйдж.

На этот раз она не колеблется. Сэйдж скачет на моих пальцах, и ее стоны эхом разносятся по ванной, когда она достигает оргазма, уткнувшись головой мне в шею. Она ругается и зажмуривается, когда кончает мне на руку. Красавица.

Мое тело болит от напряжения.