Чтение онлайн

— Да, детка. Это все я.

Сэйдж проводит пальцем по моему животу, обводя изгибы каждой мышцы.

— И это все мое?

— Если хочешь.

— Тогда почему ты не предложил мне стать твоей девушкой, Элиас?

Я поворачиваюсь к ней лицом и приподнимаю ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

— Если ты думаешь, что я буду трахаться с кем-то, кроме своей девушки, то ты ошибаешься.

Она продолжает выжидающе смотреть на меня. Не двигаясь. Моя упрямая девочка.

Я вздыхаю.

— Ты будешь моей настоящей девушкой, Сэйдж Бомонт?

Спрашивать об этом нелепо. Она моя. Она была моей с самого начала, и я прошу ее стать моей девушкой? Звучит как-то слабо по сравнению с тем, что она заставляет меня чувствовать.

Сэйдж пожимает плечом.

— Я потом тебе отвечу.

Я снова притягиваю ее к себе, и она безудержно хихикает. Опираясь на предплечья, я смотрю, как Сэйдж откидывает локоны с лица и поджимает губы, чтобы сдержать улыбку.

Я целую ее.

— Скажи это.

— Хорошо, — уступает она. — Я буду твоей девушкой.

Я переворачиваюсь на спину, чтобы накрыть нас обоих одеялом, и она довольно улыбается, уткнувшись мне в грудь. Сэйдж лежит прямо на мне, прислушиваясь к ровному биению моего сердца, которое поет одну и ту же песню, когда она рядом.

Сэйдж

Когда я вхожу на кухню в субботу днем, меня окутывает аромат, от которого урчит в животе. Прошло уже несколько недель, а он все еще готовит мне свежую выпечку. Увидев меня, Элиас сажает меня на столешницу. Он протягивает мне миску с клубникой, словно хочет занять меня, будто я какой-то надоедливый ребенок, который будет его отвлекать. Но я все равно улыбаюсь.

— Я могу помочь? — спрашиваю я.

Он покрывает глазурью партию кексов.

— Сиди и будь хорошей девочкой, Сэйдж.

Я невольно сжимаю бедра. Он называл меня так этим утром снова и снова, когда я опустилась перед ним на колени в душе. Но то, как он тянул меня за волосы и прижимал мою голову к себе, совсем не делало меня хорошей девочкой. Скорее наоборот.

— Почему ты решил испечь кексы?

— Пробую что-то новое, — он кладет один на ладонь и поворачивается ко мне с мальчишеской улыбкой. Как ученик, показывающий учителю свою законченную работу. — Открой рот.

— И ты еще говоришь, что я — извращенка.

— Просто открой его, детка.

Я подчиняюсь, пробуя кекс, когда он дает мне откусить первый кусочек. Я издаю благодарный звук. Он усмехается, отдавая мне его целиком, прежде чем вернуться к остальным.

— Это так вкусно. Вкус очень необычный, что ты в них добавил?

— Они без сахара, — говорит он.

У меня сжимается сердце.

— Почему?

Элиас не смотрит на меня, но я знаю, что он слышит дрожь в моем голосе. Закончив с кексами, он проводит руками по моим бедрам и усаживает меня на край столешницы.

— Думаю, Шон давно не ел хороших кексов.

Мое сердце взрывается мини-фейерверком. Но Элиас не дает мне сказать «спасибо». Вместо этого он целует меня, и этот фейерверк взрывается и у меня во рту. Он приподнимает мой подбородок и просовывает язык между моими губами. Я позволяю ему целовать меня так, как он хочет, и наслаждаюсь его вкусом, смешанным с ванильной глазурью.

Когда я обхватываю его бедра ногами, ткань его джинсов трется о внутреннюю сторону моих бедер. Он резко прерывает поцелуй.

— Притормози, — предупреждает он, напоминая мне о Шоне.

Я неохотно позволяю ему отстраниться.

Мой младший брат в душе, через несколько дверей по коридору. Шон проведет с нами эти выходные, потому что хотел наверстать мой пропущенный день рождение. Он ходит в школу круглый год и никогда не жаловался, но, думаю, это настоящая пытка.

Сегодня утром мы забрали его из школы, и после того, как Элиас приготовил нам обед, Шон начал расспрашивать нас обоих о наших отношениях, как чрезмерно заботливый отец.

— У тебя в ванной слишком много свечей с ароматом вишни, — говорит Шон, входя на кухню в чистой футболке и баскетбольных шортах.

Элиас предлагает ему кекс, и Шон уже собирается отказаться, как Элиас говорит:

— Они без сахара.

Шон моргает и долго смотрит на белую глазурь. Мы с нетерпением наблюдаем за ним, и я замечаю, как блестят его глаза. Они похожи на мои, потому что он смотрит на моего парня так же, как смотрел на нашего дядю, когда тот спросил Шона, не хочет ли он попробовать себя в юниорском хоккее. С благоговением.

Он не произносит ни слова, откусывая кусочек, но его глаза блестят.

— Есть хоть что-то, что ты не умеешь? — спрашивает он с набитым ртом.

— Не раздувай его эго, — я закатываю глаза, хотя знаю, что эти кексы чертовски вкусные.

— А, неважно, сам знаю. Ты не сможешь заставить мою сестру замолчать, — замечает Шон.

Элиас смеется, прикрывая рот рукой. Когда я обиженно ахаю, он откашливается.

— Да, но я теперь не самый большой любитель тишины.

Я прищуриваюсь, глядя на Шона.

— Без меня тебе было бы смертельно скучно.

— Сомневаюсь, — бормочет он, продолжая жевать. Я бросаю в него прихваткой, и он без труда ее ловит. Чертовы спортсмены с их дурацкими рефлексами. — Шучу!

Голос Эйдена доносится из гостиной, и Шон поспешно запихивает в рот весь кекс, бормоча Элиасу слова благодарности. Из гостиной доносятся громкие возгласы болельщиков. Это новейшая видеоигра про НХЛ, вышедшая в этом месяце. В этой игре участвуют как новые, так и классические игроки, в том числе отец Саммер, Лукас Престон.

Когда я снова поворачиваюсь к Элиасу, он дает мне упаковку с глазурью, и я выдавливаю немного массы на оставшиеся кексы. Он достает из духовки еще одну партию, и я помогаю и с ней.

На столе вибрирует телефон Элиаса, и когда он смотрит на экран, его лицо мрачнеет.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Его плечи напрягаются.

— Уведомление из банка о денежном переводе моему биологическому отцу.

— О, — я стараюсь не вмешиваться больше, чем нужно. Но ничего не могу с собой поделать. — Не понимаю, как ты это делаешь. Ты не должен отдавать ему свои кровно заработанные деньги из-за лжи. Это несправедливо, Элиас.