Чтение онлайн

Я протягиваю конверт, и его взгляд наконец падает на белую бумагу. Он выхватывает его у меня и разрывает одной рукой. Он достает чек и смотрит на сумму, которую я там написал. Когда он встречается со мной взглядом, его глаза расширяются от удивления.

— За что? — его низкий голос звучит напряженно, как будто он курил. Он звучит иначе, более низко, чем в прошлый раз, когда я его слышал. Четыре года назад.

— Это все. Это последний чек, который ты от меня получишь. Если будешь экономнее, этого хватит на твой… образ жизни, — говорю я, отступая на шаг. — Больше никогда со мной не связывайся.

Глядя на него сейчас, я словно смотрю на часть себя, которая затерялась где-то по пути, и все же это воссоединение не вызывает у меня никаких чувств.

Он снова бросает взгляд на машину, как будто что-то понимает.

— Думаешь, этого достаточно? Ты зарабатываешь в десять раз больше.

Я расслабляюсь.

— Потому что я работаю. А ты только и делал, что шантажировал собственного сына. Так что можешь плеваться своей ложью в СМИ, мне все равно, но это последний раз, когда я тебя вижу.

На его лбу углубляются гневные морщины, и я не могу понять его эмоций. Но мне все равно.

— О, СМИ это очень заинтересует. Как только ты уйдешь, я об этом позабочусь.

Я с жалостью качаю головой.

— Отлично.

Гнева больше нет. Ничего нет. Я чувствую лишь смирение, отходя от него под его недовольным взглядом. Я иду прямо к машине и ни разу не оглядываюсь.

Воздух наполняется ароматом ванили, и я улыбаюсь, наслаждаясь тишиной.

— Хочешь поговорить об этом? — тихо спрашивает Сэйдж с пассажирского сиденья.

— Не сейчас, но я в порядке.

Одного ее присутствия достаточно, чтобы напряжение в моих плечах спало. Когда я достаю кошелек из кармана, чтобы положить его на центральную консоль, Сэйдж указывает на мою руку.

— Что это? — она смотрит на мое запястье.

Я следую за ее пальцем и вижу, как мой тонкий свитер собирается на предплечье, обнажая свежую татуировку под прозрачной повязкой. Я планировал позже ее удивить.

— Элиас, что это? — ее голос дрожит, когда она тянет мое запястье к себе и проводит пальцами по покрасневшей коже в том месте, где находится свежая татуировка.

— Это растение, — отвечаю я. Стебли переплетаются и обвивают мое запястье, их многочисленные ветви покрывают кожу замысловатым узором.

Она переводит взгляд на меня.

— Что за растение?

— Шалфей.

— Шалфей? Это… поэтому ты раньше ушел? — ее голос дрожит. — Твоя мама сказала, что ты помогал ее с продуктами.

— Да, — подтверждаю я.

Она не верит своим ушам.

— И татуировка просто так оказалась в списке покупок? — невозмутимо спрашивает она. — Почему?

— Ты знаешь почему.

Она качает головой.

— Вообще-то нет.

— Потому что я люблю тебя и хочу, чтобы ты была со мной всегда, даже в те дни, когда это невозможно.

Наступает тишина, наполненная невысказанными мыслями.

Затем Сэйдж заливается слезами от смеха, и этот звук кажется заразительным. Она вытирает глаза и сидит неподвижно, словно не знает, как воспринимать эту информацию. На секунду мне кажется, что это уже слишком, но в следующее мгновение она отстегивает ремень безопасности и поворачивается ко мне.

— Ты набил ее для меня?

Я непонимающе смотрю на нее.

— Я не знаю никого еще с именем Сэйдж.

Она смеется.

— Ну, можете тебе просто очень нравится шалфей.

— Нет, думаю, мне очень нравится девушка с похожим именем.

Затем Сэйдж перелезает через центральную консоль, и я сажаю ее к себе на колени. Она обнимает меня так, словно я ей нужен, и это больше, чем я мог когда-либо пожелать. Эти объятия — волна блаженства, поток, который на мгновение помогает заглушить осознание того, что скоро мы расстанемся. В этот момент для меня важны только тепло ее объятий и уверенность в том, что она здесь, со мной.

— Поехали домой, — шепчет она мне в шею.

Я киваю, но она не знает, что я уже дома.

Сэйдж

Последние дни наших репетиций становятся напряженными, пока не достигают точки кипения. Обстановка была накаленной, и я уверена, что Элиас заметил, какими тихими были наши поездки в последнее время. Хотя и не донимал меня вопросами. Вместо этого он держит меня за руку, и мы всю дорогу слушаем музыку.

Пока я натягиваю пуанты, Эшли молча сидит рядом со мной. Как моя замена, она не отходила от меня ни на шаг с самого первого дня. Это ее работа, но она слишком усердствует. Я чувствую ее явное раздражение, когда она видит, как я танцую с Адамом. Оказывается, Джейсон не шутил, когда сказал, что она была в ярости, когда я получила главную роль, потому что родители Эшли годами делали пожертвования театру, чтобы она получила ведущую роль.

Однако Обри Циммермана это не волнует. Его не волнует ничего, кроме поиска лучших танцоров. Театр активно продвигает свои социальные сети. Похоже, они считают, что балет — это умирающее искусство, которое можно сохранить только с помощью новой волны виртуальных развлечений. Возможно, они правы, потому что на прошлой неделе мы распродали все билеты на «Лебединое озеро» на весь месяц, в течение которого выступаем в Торонто, и у нас уже есть надежные контракты на следующий год с несколькими балетными театрами по всему миру.

Планируется очень много гастролей, и Сэйдж из прошлого не может быть счастливее. Но теперь, когда я нашла свой дом, мне больно от осознания, что я буду вдали от него. Вдали от Элиаса.

Пока я мысленно прокручиваю хореографию, оркестр начинает играть вступление к первому акту. У меня есть около тридцати минут, чтобы что-нибудь выпить и не потерять сознание на сцене. На репетиции или на выступлении адреналин зашкаливает.

Наш режиссер-постановщик хлопает меня по плечу и, улыбнувшись, говорит что-то в свой наушник. Я направляюсь к сцене и вижу Адама на противоположной стороне, ожидающего своего выхода. Он выглядит взволнованным, как будто его только что вырвало за кулисами, но Эшли что-то шепчет ему на ухо, и он кивает, показывая, что с ним все в порядке. И все же, когда он встречается со мной взглядом, на его лице появляется мрачное выражение.

Па-де-де Белого лебедя эхом разносится по театру, и когда мы занимаем свои позиции, от былой уверенности Адама не остается и следа.

— Вы оба слишком скованны. Как гребаные доски! Расслабьтесь, — кричит Циммерман, и с каждым движением его голос становится все более раздраженным. — Атакуй зал, Сэйдж! Захвати его.

Приняв его критику, я пытаюсь сделать именно это. Но когда Адам поднимает меня, я чувствую себя не в своей тарелке. Я пытаюсь выровнять его хватку, но его руки дрожат, и я чувствую, что падаю, еще до того, как касаюсь земли.