Чтение онлайн

После воскресения ученики, периодически устраивавшие Вечерю Господню (Деян 2:42-46; 20:7), видели в ней высшее воплощение тех братских трапез, в к-рых Иисус участвовал с мытарями и грешниками (Лк 15:2; Мф 11:18-19), а также их собственных совместных трапез с Ним. Они рассматривали ее не просто как пророчество, но и как преддверие будущего мессианского пира, как знак присутствия посреди них Царства Божьего в лице Иисуса (Мф 8:11; см. Мк 10:35-36; Лк 14:15-24). Дляучеников смысл Вечери Господней был неотъемлемо связан с присутствием живого Христа и раск-рывался во всей полноте в пасхальных трапезах, к-рые когда-то Он разделял с ними (Лк 24:13-35; Ин 21:1-14; Деян 10:41). Через призму умножения хлебов - мессианского чуда - они рассматривали слова Иисуса о хлебе жизни как знак Его непрерывной ск-рытой самоотдачи в таинстве Вечери Господней.

Но при этом ученики не забывали о жертвенном и пасхальном аспектах Вечери Господней. Братская трапеза, память о крой они хранили, являла собой братство Мессии с грешниками, и высшей точкой этого братства стала Голгофа, самоотождествление Иисуса с грехами мира. Через воспоминание о Его смерти они находились в братском общении с воскресшим Христом. Вечеря Господня соотносилась для них как с грядущим Царством и славой Христа, так и со смертью Его за всех людей.

Именно в этом контексте нам следует истолковывать слова, произнесенные Иисусом во время Вечери Господней, и связанные с ней н.-з. положения. Жизнеутверждающее единение участников Вечери Господней с событиями и предметами, прошлым, настоящим и будущим, символически в ней отраженными (Ин 6:51; 1 Кор 10:16), настолько велико, что можно говорить о хлебе и вине, как если бы они действительно были телом и кровью Христа (Мк 14:22: "сие есть Тело Мое"; см. Ин6:53). Только силой Св. Духа(Ин 6:53) хлеб и вино, в той мере, в какой ими причащаются по вере, подлинно являют собой представлявмыв реалии, а участники Вечери Господней соучаствуют в смерти и воскресении Христа и соприсутствуют в Царстве Вожьем. Только по вере участник Вечери Господней принимает Христа в свою душу (Еф 3:17), а поскольку вера неотделима от слова, то Вечеря Господня есть ничто без слова. Христос - Господь Вечери, ее воскресший и невидимый устроитель. Он не находится в распоряжении Церкви, причастие не осуществляется автоматически, чисто ритуальным образом. Христос здесь согласно обетованиям, к-рые Он дал взыскующей вере, верепоклонению. Он присутствует в Вечере Господней таким образом, что, хотя беспечные и неверующие неспособны принять Его, они тем не менее едят и пьют в свое осуждение (1 Кор 11:27).

Члены Церкви, соучаствуя силой Св. Духа в Теле Христа, закланного за всех людей, побуждаются и направляются тем же Св. Духом с тем, чтобы предложить себя Отцу в евхаристической жертве, служить один другому в любви в пределах единого Тела, исполнить свою жертвенную функцию - будучи Телом Христовым на службе мира, к-рый Бог примирил с собой во Христе (1К0р 10:17; Рим 12:1).

В Вечере Господней непрерывно возобновляется завет между Богом и Церковью. Слово "воспоминание" (ana-mnesis) подразумевает не просто воспоминание людей о Господе, но и память Бога о Его Мессии, о Его завете, о Его обещании возвратить Царство. На Вечере все эти положения возглашаются перед Богом в подлинно заступнической молитве.

R.S. WALLACE(nep. Ю.Т.)

Библиография: J.Jeremias, The Eucharistic Words of Jesus; A.J.B. Higgins, The Lord's Supper in the NT; G. Wainwright, Eucharist and Eschatolog)?;

I.H. Marshall, Lord's Supper and Last Supper; F.J.

Leenhardt andO. Cullmann, Essays in the Lord's Supper; J.J. von Allmen, The Lord's Supper; M. Thurian, The Eucharistic Memorial; E. J. F. Arndt, The Font and the Table; M. Marty, The Lord's Supper; E. Schille-beeckx, ed., Sacramental Reconciliation.

См. также: Вечеря Господня, взгляды на.

Согласно н.-з. учению, христиане должны причащаться Христу на Вечере Господней (1 Кор 11:23-32; см. Мф 26:26-29; Лк 22:14-23; Мк 14:22-25). Замечательные слова о том, что если ученики не будут причащаться Его плоти и крови, то не будут иметь вечной жизни (Ин 6:53-57), были произнесены Иисусом, когда Он накормил пять тыс. человек. Человек, говорил Иисус, должен заботиться не о временном пропитании, а о пище вечной, крую Он дает людям. Эта пища- Он сам, Его тело и кровь. Все, кто верит в Него, должны вкушать Его плоть и кровь- не в буквальном смысле, а в символическисакраментальном, - во время обряда, к-рый Иисус установил для Церкви. Через веру в Него и причащение Ему люди будут жить вечно, ибо союз с Ним означает спасение.

Иисус установил Вечерю Господню на пасхальной трапезе, крую устроил со своими учениками в память об освобождении Израиля из Египта (Мф 26:17; Ин 13:1; Исх 13:1-10). Назвав хлеб и вино своими телом и кровью и наказав ученикам: "...сие творите в Мое воспоминание", Иисус провозгласил себя истинным пасхальным агнцем, чья смерть освободит народ Божий от уз греха. По еловам ап. Павла, "Пасха наша, Христос, заклан за нас" (1 Кор 5:7; см. Ин 1:29).

Пресуществление. Учение о Вечере Господней впервые стало предметом церковных споров в IX в. Радберт, под влиянием сильной тяги к мистическому и сверхъестественному, характерной для его времени, стал учить, что в те мгновения, когда произносятся слова, учреждающие Вечерю, хлеб и вино превращаются в подлинное тело и кровь Христа. Ему возражал Ратрамн, отстаивавший августиновскую концепцию: Христос присутствует на Вечере только духовно. Церковное учение и практика приняли концепцию Радберта о пресуществлении - на Вечере Господней имеет место пресуществление (транссубстанциация) субстанции хлеба и вина в субстанцию тела и крови Христовых, в то время как их акциденции (внешний вид, вкус, запах, осязательные свойства) не меняются. В XI в. Беренгар не соглашался с тем, что при причастии вкушаются частицы Христовой плоти и капли Его крови. Он страстно доказывал, что верующие, вкушающие хлеб и вино, духовно принимают всего Христа (totus Christus); хлеб и вино субстанционально остаются неизменными, но получают новый смысл, представляя тело и кровь Спасителя. Эта идея, однако, не нашла поддержки, и в 1059 г. учение о пресуществлении получило статус церковного вероучения, хотя сам термин "транссубстанциация" стал официально употребляться только после Четвертого Латеранского собора 1215 г.

Средневековая Церковь продолжала развивать и уточнять учение о пресуществлении, дополнив его следующими положениями: (1) Христос всецело присутствует под каждым из видов св. даров; если даже миряне не пьют вина причастия, то все равно принимают всего Христа, Его тело и кровь, в хлебе причастия; (2) согласно учению об освящении, высший момент евхаристии - не причастие Христу, а превращение хлеба и вина в тело и кровь, причем действие это может осуществить только священник; (3) поскольку Христос истинно присутствует в Вечере - телом, кровью, душой и божественной природой, - то речь идет о жертве, приносимой Богу; (4) предложенная жертва является искупительной; (5)освященные дары, или гостию, можно вкушать и после Вечери, в последующее время; (6) преждеосвя-!ценные дары должно почитать, как живого Христа. Тридентский собор (1545-63) на 13-й и 24-й сессиях придал этим учениям официальный статус; кроме того, собор определил почитание освященных даров как поклонение (latria), т.е. отождествил его с почитанием Бога.

Лютер и сопресуществление (консубстанциация). Реформаторы единодушно осудили учение о пресуществлении. Они сочли это учение глубоко ошибочным и противоречащим Св. Писанию, противным разуму, не отвечающим нашим зрительным, осязательным, вкусовым, обонятельным ощущениям, разрушающим истинный смысл таинства, способствующим непомерным суевериям и идолопоклонству. Впервые Лютер возвысил голос против того, что считал извращенным пониманием Вечери Господней, в сочинении "О Вавилонском пленении Церкви". Он указывает на три порочных аспекта вероучения и церковной практики, связанных с Вечерей Господней: непричащение вином мирян, учение о пресуществлении и учение о Вечере как жертве, приносимой Богу. Рассказывая, как ему некогда преподавали теологию таинств и какие сомнения он испытал, Лютер говорит: "Когда позже я узнал, что постановила это томистская (т.е. аристотелевская) церковь, я исполнился дерзновения и, преодолев пучину сомнений, обрел успокоение в вышеуказанных воззрениях, а именно, что в самых что ни на есть истинных хлебе и вине, и никоим иным образом, и никак не меньше, чем порой полагают, под их акциденциями присутствуют истинное тело и истинная кровь Христовы. Я пришел к такому заключению, поскольку обнаружил, что мнение томистов, пусть и одобренное папой или собором, остается не более чем мнением и не станет предметом веры, даже если ангел небесный постановит иначе (Гал 1:8). Ибо что не основано на писаниях или доказанном откровении, может полагаться за мнение, но не требует веры. Данное же мнение Фомы настолько повисает в воздухе, не имея опоры в Св. Писании и разуме, что кажется, будто ему осталась неизвестной ни его собственная философия, ни логика. Ибо Аристотель говорит о субъекте и акциденциях столь отлично от св. Фомы, что мне кажется, будто этого великого человека пожалеть нужно не только за стремление вывести вопросы веры из Аристотеля, но и за стремление опереться на того, кого он не понял, и возвел неудачную надстройку на неудачном фундаменте" ("Труды", XXXVI, 29).

Лютер в те годы нащупывал новое понимание таинства, но полагал, что на алтаре присутствуют реальные хлеб и вино. Он отвергал учение Фомы Аквинского об изменении субстанции даров при их неизменной акциденции, поскольку считал это невозможным Аристотель, к-рый впервые ввел термины "субстанция" и "акциденция". "Третье пленение", учение о жертвенном характере мессы, Лютер объявил "самым греховным", поскольку именно таково, с его точки зрения, притязание священства на то, что оно приносит в жертву Богу тело и кровь Христовы в качестве повторного искупительного крестного жертвоприношения (правда, бескровно), в то время как истинное алтарное таинство есть "обетование прощения грехов, данное нам Богом, каковое подтверждено смертью Сына Божьего". Поскольку речь идет об обетовании, то доступ к Богу достигается не делами или заслугами, к-рыми мы стремимся угодить Ему, а только верой: "Ибо где есть Слово Бога обещающего, там необходима вера человека принимающего".

"Кто в мире настолько глуп, чтобы относить полученное обетование или заключенный с ним завет к добрым делам, которые он представляет испытующему, доказывая, что принимает обетование и завет? Какой наследник может вообразить, что он делает одолжение покойному отцу, принимая условия завещания и наследования? Что это за безбожная дерзость с нашей стороны - вместо того чтоб принимать Завет Божий, являться тем, кто совершает для Бога добрые дела? Подобное пренебрежение Заветом, столь великое пленение таинства, не горше ли все это слез? Мы должны быть благодарны за полученные привилегии, а мы самонадеянно приходим дать то, что обязаны взять. С неслыханным упрямством мы подвергаем осмеянию милость дающего, выдавая за свой труд то, что получили в дар, так что испытующий, вместо того чтобы раздавать нам свое, как бы получает наше! Какое ужасное святотатство!" ("Труды", XXXVI, 47-48).

Решившись разорвать узы суеверия, в крое впала Церковь, Лютер написал еще четыре трактата против средневековых извращений Вечери Господней. Вместе с тем начиная с 1524 г. он боролся с новыми учениями, появившимися с другой стороны: нек-рые из тех, ктовместе с Лютером критиковал католические ошибки, стали отвергать всякое реальное присутствие Христа в Вечере Господней. В пяти сочинениях на эту тему Лютер показал, что, отрицая пресуществление и жертвенный характер мессы, он попрежнему верит в телесное присутствие Христа в Вечере и в то, что тело Христово принимают все, кто вкушаетсв. дары: "На этом мы стоим, атакже верим и учим, что во время Вечери мы вкушаем и принимаем тело Христово истинно и в физическом смысле". Признавая таинство, Лютер был уверен в телесном присутствии Христа на Вечере, в соответствии со свидетельством Его самого, утвердившего Вечерю: "сие есть Тело Мое". Если в этом месте не воспринимать Св. Писание буквально, полагал Лютер, то Св. Писанию вообще ни в чем нельзя верить, и мы становимся на путь "фактического отрицания Христа, Бога и всего вообще"("Труды", XXXVII, 29, 53).