Чтение онлайн

Мы с Люси выходим навстречу стерильному воздуху и минуем пост медсестер, где все суетятся, кажутся сильно занятыми и переутомленными.

Идем по коридору, ступая по узорчатому ковру. Дверь в палату Спенсера закрыта и я тихо стучусь в нее. Мы ждем. Когда Мишель открывает дверь, я замечаю, что выглядит она куда лучше — кажется бодрой и отдохнувшей, никакого сравнения с тем, что было в начале этой истории.

Видимо, Спенсеру действительно полегчало. На его лицо вернулись краски и он опять выглядит нормально. Кажется, даже в весе немного прибавил. Он небритый и исхудавший, но взгляд больше не затуманненный, мертвенный глянец пропал.

Люси кидается обнимать отца.

— Папочка!

Она запрыгивает в постель и прижимается к нему так близко, насколько это только возможно.

— О, моя взрослая девочка, — приветствует ее Спенсер, — я скучал по тебе, Непоседа.

— Папочка, ты болеешь?

— Да, сильно разболелся.

Они обнимают друг друга, а мы с Мишель обмениваемся взглядами. Глаза у нас обоих покраснели, слезы начинают течь сами собой. Помимо всего прочего, думаю, мы оба испытываем облегчение из-за того, что больше не придется обманывать Люси. Наблюдать за ней и ее отцом… видеть как сильно они любят друг друга… как сильно нуждаются друг в друге… От этого у меня перехватывает дыхание.

Когда Мишель кладет мне руку на плечо, я не в силах сдержать рыдания.

Спенсер почти выздоровел. Его выпишут из больницы завтра или послезавтра. Думаю, я даже не осознавал, как сильно на меня давила вся эта ситуация. Ощущение такое, словно сила гравитации только что ослабла в десять раз. Все мои подавляемые эмоции рвутся наружу, словно океанские волны, налетающие на причал. Бьются об него снова и снова, пытаясь сокрушить преграду своими ритмичными движениями, но в конце концов отступают прочь.

Я плачу, не знаю, что еще мне остается. Мишель тоже плачет, а потом плакать начинает и Спенсер, и вот так мы стоим, сгрудившись около больничной койки, до тех пор, пока Люси не спрашивает:

— Почему вы все такие грустные?

Я отвечаю ей:

— Милая, нам не грустно, мы счастливы.

— Тогда почему ты плачешь?

— От счастья люди тоже плачут.

Немного погодя, я покупаю всем нам пиццу на Третьей улице. Мы едим ее прямо в палате, и смотрим церемонию открытия Летних Олимпийских Игр по телевизору, висящему на потолке. Высмеиваем костюмы и все остальное. Люси кажется заинтересованной. Когда начинается часть с выступлением Бьорк, Люси задает мне массу вопросов про певицу, про Исландию, и тд.

Мы сидим здесь все вместе, совсем как настоящая семья, пережившая тяжелое испытание. Мы похожи на солдат, вернувшихся с войны. Готовы смеяться над чем угодно.

Мишель решает поехать домой с Люси и переночевать там вместе с ней. Так что, по крайней мере, сегодня, мне не нужно выступать в роли няни. Спенсер хочет, чтобы я подольше посидел с ним.

Ночью у него по-прежнему случаются приступы боли и ему все еще колют морфий — но в куда меньших дозах.

Когда в палате появляется толстая белая медсестра, чтобы сделать ему укол, Мишель с Люси уезжают на ночь.

У меня все волосы на теле дыбом встают при виде того, как игла протыкает кожу, как она погружается внутрь и в руку выталкивается смесь из крови и наркотика.

Меня тошнит.

Иногда я все еще испытываю желание уколоться. Хочу просто почувствовать, как игла входит в вену. Порой я жажду этого так же сильно, как наркотиков.

Я вижу, что у Спенсера на секунду закатываются глаза, после чего он благодарит медсестру. Он приходит в себя только спустя пару минут.

— Прости, Ник, — говорит он. — Я понимаю, что тебе трудно на это смотреть.

— Да, — признаю я, потупив взгляд. — Это правда. Но я, честно говоря, радуюсь тому, что мне не нужно принимать это лживое дерьмо, затуманивающее рассудок.

— Я бы все отдал, чтобы тоже в этом не нуждаться. И за то, чтобы не пришлось заново слезать с колес.

— Трудно будет слезть?

— Видишь ли, — он улыбается, — скажем так, я наизусть выучил больничный распорядок, знаю, когда приходит время следующего укола, и жду этого момента. Иногда из-за боли, но иногда просто потому, что моя зависимость снова вошла во вкус, а я пропустил момент, когда это случилось. Ты, может быть, думаешь, что точно этот момент не пропустишь, но где-то внутри тебя все еще сидит наркоман. Он жив, он ждет подходящего момента, чтобы снова завлечь тебя в свои сети. Он никогда полностью не исчезнет и он воспользуется любой возможностью, чтобы завладеть тобой.

— Да, — произношу я, глядя в сторону. — Я знаю.

— Мне понадобится твоя помощь, Ник. Мне нужно, чтобы ты прошел через это вместе со мной. Мне не к кому больше обратиться.

— Пожалуйста, Спенсер, не волнуйся. Я буду рядом. Я буду рядом с тобой каждую минуту, если захочешь. Спенсер, в первую очередь, я твой друг. То есть, ты мой лучший друг. Я в неоплатном долгу перед тобой. Я люблю тебя. Правда, люблю.

Кладу свою руку на его большую ладонь и стою так подле его постели.

— Что бы тебе не потребовалось, — продолжаю я, — я обязательно помогу.

Спенсер улыбается и переворачивается на бок.

— Утомился?

— Да, через минуту я уже спать буду. Просто хочу, чтобы ты запомнил, Ник: только забота о других людях может доставить человеку истинное удовлетворение. Неважно насколько мы известны или богаты. Единственное, что на самом деле делает жизнь полноценной — наша любовь к другим. Я действительно помогаю себе тем, что помогаю тебе. Выражаю любовь к человечеству и подтверждаю наличие незримых связей между людьми. И результат говорит сам за себя. Вот скажи, как ты себя чувствовал на прошлой неделе?

Я снова возвращаюсь к соседней койке и сажусь на нее, скрестив ноги.

— Ну, я перепугался, конечно. Но да, в эти дни у меня не оставалось времени на себя. В смысле, простой поход в душ и то стал казаться роскошью. Большую часть времени, я пытался убедить себя, Люси или Мишель, что с тобой все будет в порядке. И, пожалуй, это давало некую свободу. Было тяжело, но в душе я оставался спокойным, знал, что должен делать.

— Именно об этом я и говорю, — сонно произносит Спенсер, — в этом вся суть программы «12 шагов». В тех самых эмоциях, что ты сейчас описал. Мы с тобой — два человека, помогающие друг другу в борьбе с жизненными трудностями. Быть таким человеком для другого — ни с чем не сравнимое удовольствие. В твоем случае урок получился ебанутым, но я думаю, что оно того стоило. И теперь-то ты точно сам убедишься, что чем больше отдаешь другим, тем больше получаешь взамен. Это непреложная истина. А сейчас я хотел бы поспать, если ты не против.

— Увидимся завтра.

Поднявшись на ноги, я выключаю прикроватную лампу.

Комната погружается в темноту и я, спотыкаясь. иду к двери.

Я обдумываю слова Спенсера, пока шагаю к своей машине и на обратном пути домой. Я всегда поражался тому, с каким бескорыстием он взялся помогать мне вернуть волю к жизни. Раньше я никогда не задумывался о том, что занимаясь этим, он и себе услугу оказывал. Будучи наркоманом, меня на самом деле заботило лишь то, как бы снова кайф словить. Рядом со мной были несколько людей (Гэк, Пуля, Лорен), но всерьез я волновался лишь о том, где бы раздобыть наркотики, чтобы не пришлось терпеть ломку или куда завалиться спать, все в таком духе.