Чтение онлайн

–  Мне кажется, вы к нему несправедливы. Он всегда считался замечательным профессионалом.

–  Да? Возможно. Не спорю. Но мне он не по душе. Однако я пришел совсем не за этим. Я пришел спросить, не сможете ли вы произнести проповедь сегодня вечером вместо меня. Будьте так добры, - я… я сегодня не смогу говорить, честное слово.

–  Безусловно! Я и службу за вас отслужу.

–  Нет, нет. Я хочу служить сам. Я себя прекрасно чувствую. Просто при одной мысли, что нужно подняться на кафедру, и все глаза будут устремлены прямо на меня…

Он закрыл глаза и сглотнул, словно у него комок застрял в горле.

Мне было совершенно ясно, что с Хоузом творится что-то неладное. Должно быть, он угадал мои мысли - открыв глаза, он поспешил сказать:

–  Со мной рее в порядке. Только вот головные боли чудовищные, настоящая пытка. Простите, вы не могли бы дать мне стакан воды?

–  Сейчас, - сказал я.

Я сам пошел и налил воды из-под крана. Звонить прислуге в нашем доме - занятие совершенно безнадежное.

Я принес ему воду, он поблагодарил меня. Потом вынул из кармана маленькую картонную коробочку, достал оттуда капсулу из папиросной бумаги и проглотил ее, запив водой.

–  Порошки от головной боли, - пояснил он.

Вдруг меня осенило, - а что, если Хоуз сделался наркоманом? Это объяснило бы многие странности в его поведении.

–  Я надеюсь, вы не слишком ими увлекаетесь, - сказал я.

–  Нет, что вы, нет. Доктор Хэйдок меня предостерег. Но порошки просто чудодейственные. Снимают боль как рукой.

И впрямь, он на глазах успокоился, овладел собой. Он поднялся.

–  Значит, вы возьмете на себя вечернюю проповедь! Это будет истинное благодеяние, сэр.

–  Тут и говорить не о чем. Но я непременно хочу снять с вас и службу. Отправляйтесь домой и отдохните. Не возражайте, я так решил. Ни слова - все решено.

Он снова стал меня благодарить. Потом сказал, избегая моего взгляда, уставившись в окно за моей спиной:

–  Вы сегодня были в Старой Усадьбе, правда, сэр?

–  Да.

–  Простите меня - но… за вами посылали?

Я удивленно взглянул на него, и он залился краской.

–  Прошу прощенья, сэр. Я просто подумал, что выяснилось что-нибудь еще, и миссис Протеро послала за вами. Что-нибудь новое…

В мои намерения вовсе не входило удовлетворение любопытства Хоуза.

–  Она хотела обсудить со мной предстоящие похороны и еще какие-то мелочи, - сказал я.

–  А! Только и всего. Понимаю.

Я молчал. Он стал переминаться с ноги на ногу, и наконец сказал:

–  Вчера вечером ко мне заходил мистер Реддинг. Я никак не пойму, что ему было нужно.

–  А он сам разве не сказал?

–  Он только сказал, что забежал на огонек. Сказал, что вечером ему одиноко. Никогда прежде он этого не делал.

–  Что ж, его считают интересным собеседником, - сказал я с улыбкой.

–  Зачем ему понадобилось приходить ко мне? Мне это не нравится.
– В его голосе послышались истерические нотки.
– Он сказал, что зайдет еще. Что все это значит? Что ему взбрело в голову, как вы думаете?
– Хоуз почти кричал.

–  А почему вам кажется, что у него были какие-то тайные цели?
– спросил я.

–  Мне это не нравится, - упрямо повторил Хоуз.
– С ним мне делить нечего, я его никогда не трогал. Я никогда не верил, что он виноват, даже когда он сам себя оговорил, я заявил во всеуслышание, что это невероятно. Если уж подозревать кого-то, то скорее Арчера, а его я никогда не подозревал. Арчер - другое дело - негодяй, безбожник. Пьяница и бандит.

–  Вам не кажется, что вы слишком суровы к нему?
– спросил я.
– Ведь по сути дела мы о нем почти ничего не знаем.

–  Браконьер, только что из тюрьмы. Он на все способен.

–  Неужели вы думаете, что он застрелил полковника Протеро?
– полюбопытствовал я.

У Хоуза укоренилась привычка никогда не отвечать прямо да или нет. В последние дни я несколько раз ловил его на этом.

–  Разве вам не кажется, сэр, что это единственное возможное решение?

–  Насколько мне известно, - сказал я, - против него нет ни одной, даже самой малой, улики.

–  А угрозы?
– живо возразил Хоуз.
– Вы забыли - он грозился отомстить.

Мне до смерти надоело слушать про угрозы Арчера. Насколько я понимаю, их никто своими ушами не слышал, прямых свидетельств нет, одни слухи.

–  Он собирался свести счеты с полковником Протеро. Напился для храбрости и застрелил его.

–  Это чистейшие домыслы, - сказал я.

–  Но вы признаете, что это вполне вероятно?

–  Нет, не признаю.

–  Но все-таки он имел такую возможность?

–  Возможность - да.

Хоуз бросил на меня косой взгляд.

–  А почему вы считаете, что это маловероятно?

–  А потому, - сказал я, - что Арчеру и в голову бы не пришло стрелять из револьвера. Не то оружие.

Хоуза, кажется, озадачили мои доводы. Он явно ожидал возражений иного рода.

–  И вы серьезно думаете, что это реальное подтверждение невиновности Арчера?
– спросил он неуверенно.

–  На мой взгляд, это полностью исключает виновность Арчера, - сказал я.

Убедившись в том, что я твердо держусь своего мнения, Хоуз больше не спорил. Он еще раз поблагодарил меня и ушел.

Я проводил его до входной двери и на столике в холле заметил четыре письма. В них было что-то общее. Почерк, почти несомненно, женский. Одинаковая надпись: "С посыльным, срочно". Единственное различие, которое мне бросилось в глаза, - то, что одно было гораздо грязнее остальных.

Это сходство на минуту заставило меня испытать забавное ощущение, что у меня двоится, нет, четверится в глазах.

Мэри вышла из кухни и увидела, что я задумчиво рассматриваю эти записки.

–  Принесли после ленча, - сообщила она, не дожидаясь расспросов.
– Кроме одного. Одно я вынула из ящика.

Я кивнул, собрал письма и понес их к себе в кабинет. В первом из них было написано:

"Дорогой мистер Клемент, до меня дошли некоторые сведения, которые я хотела бы сообщить Вам. Это касается смерти бедного полковника Протеро. Я была бы очень благодарна за совет - обращаться ли мне в полицию, или нет. После безвременной кончины моего дорогого супруга я так боюсь всякой суеты. Не могли бы вы зайти ко мне сегодня днем на несколько минут?

Искренне ваша. Марта Прайс Ридли".