Чтение онлайн

Она высказала эту замечательную мысль не дрогнув.

–  Вот я и подумала - обойду дом, постучу в окно, - продолжала она, уже не краснея.
– Я обошла дом вокруг, заглядывала во все окна: в доме не было ни души!

Я прекрасно понимал ее. Воспользовавшись тем, что в доме никого не было, мисс Хартнелл дала полную волю своему любопытству и пошла в обход, обыскала сад и заглянула в каждое окно, стараясь разглядеть по мере возможности внутренность дома. Она решила рассказать все мне, уповая на то, что я проявлю больше понимания и сочувствия, чем полицейский инспектор. Предполагается, что духовный пастырь, по крайней мере, толкует сомнение в пользу своих прихожан.

Я не высказал никакого мнения. Я только спросил:

–  А в котором часу это было, мисс Хартнелл?

–  Если память мне не изменяет, - сказала мисс Хартнелл, - было около шести. Я пошла прямо домой, пришла минут в десять седьмого, около половины седьмого пришла миссис Протеро, доктор Стоун и мистер Реддинг остались ждать снаружи - мы с ней говорили про луковицы. А в это время бедняга полковник лежал убитый. Как печален этот мир!

–  Порой он достаточно неприятен, - сказал я.

Я встал.

–  Это все, что вы хотели мне сказать?

–  Просто подумала - это может пригодиться.

–  Может, - согласился я.

Не вступая в дальнейшие обсуждения, что немало разочаровало мисс Хартнелл, я распрощался.

Мисс Уэзерби, к которой я зашел после мисс Хартнелл, встретила меня в некотором волнении.

–  Дорогой викарий! Как вы добры, право! Вы уже пили чай? Правда не хотите? Дать вам подушечку под спину? Как это трогательно - вы пришли, как только я вас позвала. Вы себя не жалеете ради ближних.

Пришлось выслушать еще много в этом же роде, но наконец, не без уклончивости, мы все же подошли к главной теме.

–  Поймите, пожалуйста, что у меня сведения из самых надежных источников.

В Сент Мэри Мид самым надежным источником всегда является чужая прислуга.

–  Вы не можете мне сказать, от кого вы это слышали?

–  Я дала слово, дорогой мистер Клемент. А честное слово для меня святыня.

Она приняла чрезвычайно серьезный вид.

–  Давайте скажем, что мне начирикала птичка, ладно? Так будет спокойнее, не правда ли?

Мне очень хотелось сказать: "Чертовски глупо!" Жаль, что я удержался. Хотелось бы посмотреть, как это подействует на мисс Уэзерби.

–  Так вот, эта маленькая птичка сказала мне, что она видела одну даму, которую я называть не стану.

–  Другой вид птички?
– поинтересовался я.

К превеликому моему удивлению, мисс Уэзерби покатилась со смеху и игриво хлопнула меня по руке со словами:

–  О, викарий, можно ли так шутить?

Немного придя в себя, она продолжала:

–  Одну даму; и как вы думаете, куда эта дама направлялась? Она повернула по дороге к вашему дому, но сначала она самым странным образом оглянулась по сторонам - как я полагаю, чтобы убедиться, что ее не видит никто из знакомых.

–  А маленькая птичка?
– спросил я.

–  Она как раз была в рыбной лавке - в комнате над лавкой, собственно говоря.

Я понятия не имею, куда ходят служанки в свои выходные дни. Но твердо знаю, куда они ни за что носу не высунут - на свежий воздух.

–  И это было, - продолжала мисс Уэзерби, наклоняясь вперед с таинственным видом, - как раз около шести часов.

–  А какой это был день?

Мисс Уэзерби коротко вскрикнула:

–  День убийства, разумеется, неужели я не сказала?

–  Я так и предполагал, - сказал я.
– Имя этой дамы…

–  Начинается на "Л", - подхватила мисс Уэзерби, несколько раз кивнув головой.

Поняв, что информация, которую мне собиралась передать мисс Уэзерби, исчерпана, я встал.

–  Но вы не допустите, чтобы полиция меня допрашивала?
– жалобно сказала мисс Уэзерби, сжимая мою руку обеими руками.
– Я не выношу, совершенно не выношу многолюдность. А стоять перед судом!..

–  В особых случаях, - сказал я, - они разрешают свидетелю сидеть.

И ускользнул.

Оставалось повидать еще миссис Прайс Ридли. Эта леди сразу же поставила меня на подобающее мне место.

–  Я не желаю быть замешанной в какие бы то ни было дела с полицией, - сказала она сурово, холодно пожимая мне руку.
– Но вы должны понять, что, с другой стороны, столкнувшись с обстоятельством, которое требует объяснений, я решила, что следует обратиться к официальному лицу.

–  Это касается миссис Лестрэндж?
– спросил я.

–  С чего вы взяли?
– холодно отпарировала она.

Я понял, что попал впросак.

–  Все очень просто, - продолжала она.
– Моя служанка, Клара, стояла у калитки, она спустилась на несколько минут, как она утверждает, глотнуть свежего воздуха. Верить ей, конечно, нельзя. Скорее всего, она высматривала посыльного из рыбной лавки - поздновато звать его мальчиком на побегушках - дерзкий нахал, думает, что если ему стукнуло семнадцать, он может заигрывать со всеми девушками подряд. Ну, как бы то ни было, стоит она у калитки и вдруг слышит - кто-то чихнул.

–  Так, так, - сказал я, ожидая продолжения.

–  Вот и все. Я вам говорю: она услышала, как кто-то чихнул. И не вздумайте мне толковать, что я не так уж молода и мне могло послышаться - это слышала Клара, а ей всего девятнадцать.

–  Но, - сказал я, - почему она не могла слышать, как кто-то чихнул?

Миссис Прайс Ридли окинула меня взглядом, полным нескрываемой жалости к моим убогим умственным способностям.

–  Она слышала этот звук в день убийства и в то время, когда у вас в доме никого не было. Ясно, что убийца затаился в кустах, выжидая удобную минуту. Вам нужно найти человека с насморком!

–  Или с сенной лихорадкой, - подхватил я.
– Но, если уж на то пошло, миссис Прайс Ридли, тайна разрешается очень просто. Наша служанка, Мэри, сильно простужена. Признаюсь, последнее время нам действует на нервы ее шмыганье носом. Наверно, она и чихнула, а ваша служанка услышала.

–  Чихал мужчина, - не терпящим возражений тоном сказала миссис Прайс Ридли.
– И от нашей калитки нельзя услышать, как ваша прислуга чихает у себя на кухне.

–  Зато от вашей калитки не слышно, если чихают в моем кабинете, - сказал я.
– Во всяком случае, я в этом сильно сомневаюсь.