Чтение онлайн

Тропа вывела их прямиком к краю пролеска. Захария обогнал Оскара, едва подвернулась возможность, и в несколько бесшумных прыжков достиг долгожданной тени, хлопая мантией по воздуху словно крыльями. Только там, под раскидистыми мохнатыми ветвями, он громко выдохнул, пускай капюшон с головы и не снял, неосознанным движением поправил растрёпанные волосы на затылке и обернулся: кожевник переминался с ноги на ногу на границе света и сумрака, а Макс, задрав голову и приоткрыв рот, остановился и того дальше.

— Понимаю, что денёк сегодня погожий, уважаемые, и торопиться никуда нет совершенно никакой необходимости, но, быть может, придадите телам немного ускорения?

— Н-не стоит мне туда, господин магистр… — демонстрируя ещё меньше уверенности, Оскар пристально всматривался чародею за спину.

— Там что-то наверху, Мастер, — не отрывая взгляда от верхушек елей, сообщил юноша.

Захария вздохнул.

— У нас мало времени, не до симургов сейчас.

— Симургов? — Макс вгляделся в крупное искрящееся тело ещё внимательнее: непонятное массивное нечто крепко вцепилось в самую вершину ёлки, и оказалось оно настолько тяжёлым, что несчастное дерево слегка загнуло под его грузом в дугу. — Кто это?

— У нас не урок природоведения, Максимус, пошевеливайся, — и колдун, убедившись, что подопечный, вернувшись к делам более насущным, послушно пошагал в его сторону, высоко поднимая ноги над зарослями колючек, позволил себе усмехнуться: — У тебя непозволительные пробелы в знаниях. Вернёмся домой — сядешь за учебники.

Прямо как моя мама, — усмехнулся парень, но распоряжение никак не прокомментировал.

Задрожали колени. Кожевник не планировал даже близко подходить к треклятому пролеску, справедливо опасаясь за собственную шкуру (да и репутацию, чего греха таить), и надеялся отправить в опасное для здоровья место кого-нибудь более к подобным обстоятельствам приспособленного. Он и со своих земель-то не думал делать ни шагу! И пускай сперва купца болезненно уязвило то, с какой лёгкостью желторотый подмастерье скрылся за подсохшим кустарником в направлении, выбранном своим мрачным наставником, упоминание симургов где-то поблизости смыло накативший было стыд: в присутствии этих мифических созданий у любого нормального человека сосало под ложечкой, нет ничего зазорного в том, что только Оскар теперь потел как мышь — оба его спутника были иномирцами, в конце концов! Мужчина убеждал себя: колдуны и без помощи легко найдут дорогу, это их работа, их хлеб насущный. Да и в чём, простите, будет польза от простого ремесленника? Ведь он как раз-таки и вызвал Захарию, чтобы не влезать в то, в чём ничего не смыслит!..

Вот только стоять перед этими синими елями в одиночестве оказалось делом гораздо более устрашающим, чем оставаться в компании чародея. Да и события, послужившие началом этого кошмара, были его личной ответственностью.

— Расскажете, в чём дело, Мастер? — заметив, что Оскар нагнал их, спросил Макс, отодвигая сухие ветви мёртвых кустов подальше от лица. — И откуда такая спешка?

— Забыл вас представить, — бросил через плечо Захария вместо ответа. — Мастер Оскар, этот юноша — Максимус, новый Путник нашего королевства и мой подмастерье по совместительству. Максимус, это Оскар-теперь-уже-Рейшт, выходец из мещанского сословия семьи кожевников, а ныне — билетный купец второго порядка.

Очевидный соскок с темы, прикрытый неубедительной отмазкой познакомить тех, кто, в сущности, и не нуждался в знакомстве друг с другом, парень решил тактично проигнорировать. Равно как решил проигнорировать и не менее очевидное наблюдение, что, не задай кто-нибудь несвоевременного вопроса, чародей бы даже не помыслил соблюсти правила приличия. Тропа кончилась, едва стоило войти в сень деревьев — это беспокоило его куда сильнее.

— И владелец крупнейшего поголовья элапсильских снежных овец во всём Эпиршире, — подчеркнул Оскар, скорее, негодующе, нежели гордо, как если бы умалчивание этого факта при его представлении воспринималось почти за личное оскорбление.

— Они у вас безглазые, кстати, — обернулся Макс на замыкающего, — Это нормально?

— Конечно, — казалось, купец уже и забыл, где находится: надув губы и нахмурившись, он пускай и косился по сторонам, но львиную долю внимания уделял теперь диалогу. — Какими ж им ещё быть, млад человек? Я в стаде грязную кровь не держу и не держал никогда, у меня каждая овечка и каждый барашек чистокровные, э-лап-силь-ские, вы слышали, нет?

— Максимус понятия не имеет, что такое Элапсиль и какое он отношения имеет к вашим овцам, мастер Оскар, — колдун не оборачивался, но молодой Путник почувствовал, как он закатывает глаза. — Он «упал» меньше двух недель назад.

— О, — выходец из мещанского сословия понимающе покивал, елозя длинной бородой по груди. — В таком случае, ваше замешательство мне понятно.

— Уже не боитесь этого места, как я погляжу? — и вновь Максу не нужно было смотреть наставнику в лицо, чтобы увидеть издевательскую улыбку. — Может, расскажете про ваше стадо ещё что-нибудь?

На Оскара вопрос подействовал не хуже оплеухи. Будто лунатик, очнувшийся в незнакомом месте ото сна, он замедлился и огляделся, теперь уже внимательно и сосредоточенно, но вновь пошагал следом за Путниками — ещё активнее пошагал, чтобы непременно нагнать. Громоздкий рюкзак больше не плющил позвоночник: Максим отвлекался то на крохотных птичек с коготками на крылышках, стремительно карабкающихся с характерным постукиванием вверх по стволам старых сосен, то на полупрозрачных бабочек, летавших почему-то косяками, словно сардины; пролесок, на противоположной стороне которого уже дребезжал солнечный свет, совсем не казался ему опасным и страшным. Напротив — присутствовало в воздухе что-то неуловимо-приятное, успокаивающее, умиротворяющее. Даже острые плечи наставника, обёрнутые мантией словно шалью, не производили прежнего отталкивающего впечатления, а просачивающиеся иногда сквозь кроны деревьев лучи, падающие на его капюшон, и вовсе превращали мрачную фигуру в практически сказочную.

— Полагаю, — колдун плавно остановился и бросил на сопровождавшего их купца уточняющий взгляд через плечо, — Мы на месте.

Макс аккуратно выглянул из-за его спины. Впереди, метрах в десяти, стояла покосившаяся хижинка.

Больше на уличный туалет похоже.

Едва они приблизились, отсыревшая и поросшая мхом дверца со скрипом открылась — и наружу, как, в общем-то, парень и ожидал, к ним навстречу вышел Камир.

В правой руке, опущенные вдоль земли и направленные остриями по направлению к незваным гостям, он держал вилы.

— Вертай взад, чаровник, — совсем иным голосом, не так, как разговаривал с ним в лавке, велел мужик, смотря Захарии строго в глаза. — Неча тебе тута делать.

— Что вы здесь делаете? — поинтересовался колдун чудовищно-спокойно — так, как интересуются родители, уже зная, что их ребёнок натворил бед и вот-вот крепко об этом пожалеет.

— Бдю, — крестьянин не моргал, рука, державшая вилы, мелко дрожала от напряжения. — От волков. Ступай своею дорогой.

— Как только закончу работу, — тон чародея стремительно леденел.

— Нету у тебя здесь никакой работы, неча тебе здесь делать!

— Вы же понимаете, что это, — Захария усмехнулся и сделал шаг вперёд; Макс видел только, как его тонкая хрупкая рука мягко приподнялась и взмахнула в направлении выставленного ему навстречу орудия (или уже вернее будет назвать это оружием?), но знал прекрасно, что прямо сейчас на несчастном рабочем лежит взгляд настолько тяжёлый, что бедняге и не пошевелиться, — Вряд ли мне навредит? Не вынуждайте применять силу, Камир, дайте пройти.

— Нет!

— Мастер Оскар, будьте так любезны, уймите своего человека.

Купец, сражаясь с порывом прижать руки к груди, осторожно вышел из-за спины колдуна и одним своим появлением в прямом смысле разоружил крестьянина: от неожиданности Камир уронил садовый трезубец на землю, но тут же спохватился, когда железные пики лязгнули о кочку, и молниеносно подобрал инструмент.

— Камир…

— Прочь! — зажал подмышкой свою последнюю надежду на победу и упёрся тупым концом в стену хижинки мужик. — Знамо дело, хозяин, почто ты душегубца этого привёл. Теперича всё мне ясно! Одной стрелой двух зайцев, а? И концы в воду?!