Чтение онлайн

Он стоял посреди двора, провожая взглядом сутулую фигуру, пока она не скрылась за углом одного из амбаров. Стоял и после, провалившись в пустоту тревожащих предсказаний безрадостного будущего этой незнакомой девушки, и кусал изнутри щёки совсем как наставник, осознавая прекрасно, что таким незамысловатым образом пытается себя наказать. Усталость после проделанной дороги и тяжесть в ногах больше не имели никакого значения, поскольку не шли в сравнение с тем, что где-то здесь, в этом кожевенном хозяйстве, умирает человек, и единственный способ помочь этому человеку — просить о помощи колдуна.

Её гибели Камир явно не хочет, но даже когда на кон поставлена жизнь, не желает обращаться к Захарии. «Хозяин не должен узнать» — но почему?

Чем больше Макс думал (а думал он непрерывно, поскольку только на это и был способен), тем больше эта ситуация казалась подозрительной. Погибает человек, но владелец не должен об этом знать? Может, если бы он был в курсе, он бы и денег на лечение выделил? Не зверь же он, в конце концов, чтобы собственного работника (работницу) оставлять на произвол судьбы?

Семью же оставил, — осёкся юноша. — Зажопил денег тела на родной семье похоронить, так то мама с братьями, с чего бы ему заботиться о крестьянах, когда можно просто нанять новых?.. Нет, а если правда так? Неужели никто не спохватится, не станет проверять?.. Неужели никакого следствия не проведут? Это же человек, блять, живой человек!

Парадная дверь распахнулась настежь и с такой силой долбанула по стене, что звук напомнил разорвавшийся снаряд. Нужды поворачиваться не было — по щиколоткам лизнуло колючим холодом, — но Максим обернулся всё-таки, чтобы поглядеть слегка отрешённо, как чёрная, окутанная инфернальной рябью тень колдуна покидает залитый солнцем холл и, меча во все стороны плохо подавляемую злость, степенно спускается по лестнице, стуча по камню каблуками сапог.

— Постойте, ну же!.. — следом за ним, пытаясь подступиться к явно расстроенному гостю то с одного бока, то с другого, вынырнул, очевидно, сам мастер Оскар. — Поймите же, магистр, я думал, что…

— В таком случае, не думайте больше — у вас скверно выходит, — перебил Захария спокойным шипением.

— Да погодите же вы, позвольте объяснить!..

Щуплый, бледный, с длинной ухоженной бородой и в хорошем костюме, владелец кожевенного хозяйства спускался следом за колдуном след в след. Макс заметил с удивлением, что в глазах купца нет страха, а в движениях — подобострастия: Оскар нервничал, это легко читалось в его неуверенных и неопределённых движениях, но явно не из-за необходимости контактировать с Захарией. Колдун сбавлять темп не собирался: почти на крейсерской скорости от ступал на одну ступеньку за другой, стиснув челюсти до белых желваков и всем видом демонстрируя, что уговоры его только сильнее бесят, даже обошёл свой же рюкзак так, словно никакого отношения к нему не имел, и накинул на голову капюшон. Спустившись с крыльца следом, хозяин подворья остановился у подножья лестницы, несколько секунд понаблюдал за тем, как стремительно удаляется его гость, а после, разве что только ногой не притопнув, предпринял последнюю попытку:

— Прошу вас, господин магистр, ну будьте же вы благоразумны!..

— Благоразумен?

Макс инстинктивно втянул голову в плечи, искренне поражаясь, как ему может становиться настолько холодно от звука.

— Вы к моему благоразумию взываете, мастер Оскар?

— Я объяснил вам, по какой причине вынужден был…

— Вынуждены? — чародей посмотрел на купца через плечо. — А сделать то, что привело к нынешней ситуации, вы тоже были вынуждены?

— Господин магистр, при всём уважении, — кожевник вздохнул раздражённо и устало, — Вы вправе корить меня, ежели считаете это правильным, я не смею вас за то судить, однако…

— Ещё бы вы меня судили. При всём уважении.

— Однако какое же имеет отношение к делу то, что нас с вами сюда привело? И я сказал вам сейчас, почему не мог поступить иным образом. Да и впрямь же скотина дохнет, в самом-то деле!

Колдун выдохнул — могло показаться, что он пытается таким незамысловатым образом себя успокоить, но выдох сквозил усталостью. Неторопливо и как-то вяло развернувшись, он гораздо спокойнее вернулся к крыльцу, подошёл к Оскару на расстояние вытянутой руки и практически по-отечески мягко вздохнул.

— Из-за ящура, — прищурившись, вкрадчиво дополнил Захария. — Болезни, с которой уже не первое поколение скотоводов успешно борется собственными силами.

— Быть может, проверить следует, не наслало ли ящур какое проклятье?

— Оскар, пожалуйста, — цыкнул сквозь зубы колдун и уже тише добавил: — Не надо.

Кожевник открыл рот, но, подумав немного, разочарованно его закрыл.

— По-хорошему если, так мне бы сесть на коня и покинуть ваше подворье прямо сейчас, — Захария дрожащими пальцами сдавил переносицу и зажмурился так крепко, будто пытался выжать веками глаза из черепа. — Это стало бы недурным наказанием за обман.

Купец сжал губы и покраснел, но остался безмолвен. Тревога дрожала в воздухе над его головой, как дрожит в июльский полдень раскалённый на солнце асфальт. А чародей, не размыкая глаз, молчал — и молодой Путник видел прекрасно, что он не драмы нагоняет для пущего эффекта, а действительно крепко задумался и пока не определился с тем, как лучше будет в сложившейся ситуации поступить. Кончики ушей потемнели, равно как стал чуть темнее и оттенок серых иссушенных губ — он снова вздохнул, невидимая борьба внутри него с каждым мигом разворачивалась всё более ожесточённая.

— Ведите, — оскалив клыки, велел он, напряжённый и телом, и рассудком как сжатая пружина.

Не задавая вопросов и не говоря лишнего, Оскар неуверенно двинулся в ту же сторону, где скрылся несколькими минутами ранее Камир. Подозревая, что всё это загадочное обсуждение так или иначе связано с умирающей девушкой, Максим взвалил на всякий случай рюкзак-сумку на плечи и пошёл следом за наставником — оставаться одному ему в этом месте почему-то очень не хотелось.

Все трое шли вдоль длинной стены главного дома — особняка, принадлежавшего хозяину Оскару и его потенциальной, но так никогда и не созданной семье. Двухэтажное деревянное здание с цокольным этажом, облицованным камнем, упиралось короткой стороной в здоровенный деревянный амбар; два других дома, поменьше и поскромнее, располагались к главному перпендикулярно, образуя букву «П», и принадлежали, возможно, прислуге. В узком проходе между особняком и амбаром, который троица прошла мимо, Макс разглядел на заднем дворе длинную овчарню и большой огороженный луг, где топталось и блеяло большое пёстрое стадо — в пушистой массе овец, ловко огибая упитанные бока, сновала девица лет пятнадцати и поминутно наклонялась, проверяя что-то или, может, что-то выискивая. Оскар повёл Путников дальше, за амбар, из которого приятно тянуло травой, зашёл за угол и, когда сопровождаемые им гости ступили на узкую тропку, почти полностью заросшую и едва различимую, беспокойно ускорил шаг. Впереди, посреди поля, маячил выступающий пролеска — высокие синие ели Максу не понравились сразу.

— Вы пойдёте с нами, — почти приказал Захария, едва стоило купцу дойти до обозначавшего границы его владений деревянного заборчика и обернуться. — В конце концов, вы в ответе за этих людей.

— Не могу, господин магистр, я же объяснил…

— Насколько я понял, времени почти не осталось.

И хотя Макс не видел, каким взглядом на Оскара зыркнул колдун, потому что тащился последним, воображение услужливо дорисовало недостающие элементы. Да так, что самого до мурашек пробрало.

Перелезли через забор — калитки не было, поскольку тропа, судя по всему, образовалась стихийная. Сухие побеги, оплетая щиколотки, задерживали шаги, а мягкая земля засасывала обувь; купец спотыкался, взмахивая поминутно рукой для баланса, а Максим то и дело проскальзывал плоской подошвой кроссовок по размякшему чернозёму, и только чернокнижник, не иначе как применивший какое-то заклинание, плавно шёл через поле почти как плывущий по воздуху призрак. Раздуваемая ветром, его мантия накрывала доросшую до пояса сорную траву и пригибала слегка, словно гладя; солнце уже высоко встало над морем золотых колосьев, неестественно-яркое небо рассеивало и далеко разбрасывало его ещё горячие лучи, над влажной почвой поднимался липкий жар, стрёкот кузнечиков звенел повсюду беспрерывно, а тощая чёрная фигура зловеще скользила по волнам мёртвой травы, нарушая законы логики и гравитации, неумолимо приближаясь к синим елям и тому, что крылось в их тени. Безмолвная процессия продвигались всё дальше, лишь траурное урчание давимой ногами земли и монотонный оглушающий стрёкот насекомых сопровождали их — купец и юный Путник молчали, воспринимая образовавшуюся тишину не менее вязкой, чем засасывающий и жадно чвакающий чернозём.