Чтение онлайн

Столь недееспособное состояние современной науки к смене научной парадигмы создаёт больше вопросов, чем ответов. И тогда некоторым критикам подобные «излишества», как скобки оригинального текста Quarto 1609 года могут показаться «the form of intellectual showing off», «формой интеллектуального выпендрежа».

— Но так ли, сложилось дело с исследовательской работой над творческим наследием Шекспира на самом деле?

Дело в том, что по ходу перевода сонета 81 возникла необходимость сравнения близрасположенных по нумерации сонетов для сопоставления похожих литературных образов. Однако, сонеты, являющиеся частью частной переписки двух придворных дворян, в действительности, скрывали детали личной жизни не только самого автора сонетов, но и адресата, юноши на 17-лет младше своего старшего друга. Помимо этого, на лини горизонта рабочего пространства исследований стали просачивались чересчур очевидные намёки поэта и драматурга из оригинального текста Quarto 1609 года.

Именно, с помощью намёков поэта и драматурга началось раскрываться назначение «шекспировских» скобок, то есть рабочая функция вышеупомянутых скобок, выделяющих фрагменты авторского текста оригинала Quarto 1609 года.

Воистину, «нет ничего невозможного, чего не могла бы постичь человеческая мысль», так некогда выразил свою мысль Михаил Васильевич Ломоносов, великий русский учёный и поэт XVIII века, который искренне верил в безграничные возможности человеческого разума в неистощимом стремлении познать окружающий мир во всех его аспектах.

________________

________________

Original text by William Shakespeare Sonnet 78, 1—4

This text is distributed for nonprofit and educational use only.

«That god forbid, that made me first your slave,

I should in thought control your times of pleasure,

Or at your hand th' account of hours to crave,

Being your vassal bound to stay your leisure» (78, 1-4).

William Shakespeare Sonnet 78, 1—4.

«Чтоб бог противился, что сделал меня поначалу вашим рабом,

Я обязан был мыслью контролировать ваше время наслаждений,

Или желать страстно с руки вашей часов отсчёта (послаблений),

Служащий вашим вассалом, оставшись повязанным вашим досугом» (78, 1-4).

Уильям Шекспир, Сонет 78, 1—4.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 24.09.2024).

Сама идея рассмотрения, импульсов мотивирующих поэта для создания сонетов 78—83 предоставляла возможность исследовать причины и следствия разрыва отношений между автором сонетов и юношей. Из содержания сонета 78, стало ясно, что главным инициатором разрыва стал юный граф Саутгемптон, что впоследствии, привело к кризису, то есть «творческому молчанию» поэта и драматурга. Фраза строки 4 сонета 79: «…my Muse doth give another place» «моей Музе», «…моей Музе, другое место — было отдано», уже указывала на переход к сотрудничеству с одним из поэтов соперников. Судя по большому количеству посвящений граф Саутгемптон, помог многим автора, но только на кратковременной основе. Но более продолжительное время юноша продолжил сотрудничество, как оказалось с двумя поэтами-соперниками. (См. подробнее ниже в примечаниях).

— Confer!

________________

________________

Original text by William Shakespeare Sonnet 79, 1—4

This text is distributed for nonprofit and educational use only.

«Whilst I alone did call upon thy aid

My verse alone had all thy gentle grace;

But now my gracious numbers are decayed,

And my sick Muse doth give another place» (79, 1-4).

William Shakespeare Sonnet 79, 1—4.

«В то время, пока Я одиноко взывал к твоей поддержке

Один, лишь мой стих имел твоё всякое нежное изящество;

Но ныне, распались мои милостивые числа (в спешке),

И заболевшей моей Музе, другое место — было отдано» (79, 1-4).

Уильям Шекспир, Сонет 79, 1—4.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 15.07.2024).

Впрочем, в следующем сонете 80, стоящим за сонетом 79, следуя нумерации Quarto 1609 года, повествующий поэт предложил читателю очевидный намёк, где с достаточном чувством самоиронии поэт назвал себя, метафорически сравнивания с «никчёмным баркасом». Но, в действительности, такая фраза представляла собой «аллюзию» в сравнительной аллегории, дающую намёк на небольшие английские суда, которые противостояли огромным галеонам Испанской Армады. Можно лишь предположить, что Шекспир примерно так себя чувствовал без творческой поддержки юного Саутгемптона.

Впрочем, для полноценного понимания Уильяма Шекспира ни в коем случае нельзя намеренно вырывать его из исторического контекста, в котором он жил и творил. Примечательно, но заключительные строки сонета 80 служат в подтверждение, предыдущему: «Then if he thrive and I be cast away, the worst was this: my love was my decay», «Тогда, если он преуспеет, а Я буду отброшенный прочь, хуже всего было бы такое: моя любовь была моим упадком». Вполне вероятно, что при сравнении с предыдущими сонетами подобный риторический подход объяснял сомнения и страхи поэта потерпеть крушение надежд в состоянии неопределённости, при вероятности потерпеть фиаско в драматургической карьере.

По всем признакам такое откровение могло быть написано в промежутке перед написанием одной из первых пьес «Венера и Адонис» и «Изнасилование Лукреции». Очевидно, но следуя хронологии событий обе пьесы были встречены на аншлаг и имели ошеломляющий успех, судя по публичной похвале, самой королевы. Поэтому уже с первой строки сонета 81, повествующий бард написал: «Or I shall live, your Epitaph to make», «Или же Я буду жить, дабы вашу Эпитафию создать». Характерно, но при передаче на вёрстку в типографию обе пьесы получили в заглавии памятную эпитафию, восхваляющую юного Саутгемптона от благодарного поэта и драматурга.

«Рассуждая об группе сонетов «Поэт Соперник», «The Rival Poet» (77—86) стоит упомянуть и выделить слова-символы, начинающихся с заглавной буквы оригинального теста Quarto 1609 года: «my sick Muse», «моя заболевшая Муза» сонета 79; «wide as the Оcean», «широкий как Океан» сонета 80; «Epitaph», «Эпитафия» сонета 81; «Rhetoric», «Риторика» сонета 82; а также «both your... Poet's debt», «обоих ваших... Поэтов долга» сонета 83.

Согласно авторскому замыслу, они должны были создать образный ряд, состоящий из мифологических образов. Характерно, но в тексте оригинала Quarto 1609 года они были выделены с заглавной буквы, таким образом подтверждая, что в контексте всего сборника были не только словами-символами, но и аллегориями персонифицированной Музы и её олицетворений из древнегреческой мифологии». 2024 © Свами Ранинанда.

В 1593 году Уильям Шекспир посвятил юному Саутгемптону свою поэтическую пьесу «Венера и Адонис» («Venus and Adonis»), за которой в 1594 году последовала пьеса «Похищение Лукреции». Впрочем, посвящение Шекспира, написанное к «Венера и Адонис» было более сдержанное по содержанию, чем посвящение к пьесе «Изнасилование Лукреции» («The Rape of Lucrece»), которое выделялось экстравагантными оборотами речи, навеянными чувствами благодарности и признательности за оказанную помощь. Благодарственная надпись на титуле тиража пьесы «Венера и Адонис», написанная Шекспиром выглядела, так: «The love I dedicate to your lordship is without end ... What I have done is yours; what I have to do is yours; being part in all I have, devoted yours».«Любовь, Я посвящаю вашей светлости, какая безгранична... То, что Я сделал принадлежит вам; которое мне нужно сделать вашим; будучи частью всего, что Я имею — посвящено вам».

Впрочем, но в подобном стиле эпитафии в «елизаветинскую» эпоху не было ничего необычного, поскольку в посвящениях многих авторов-современников Шекспира, которым оказывал поддержку Саутгемптон. И после публикаций их книг, также следовали напыщенные восхваления с эпитафиями в адрес знатного и богатого юноши, по собственной инициативе исполнявшего роль литературного эксперта и верификатора их работ.

Будучи известным меценатом, Саутгемптон спонсировал публикацию сборников стихов многих начинающих авторов. Но при передаче их на вёрстку в типографский тираж, он преследовал свой интерес, направленный на поддержание престижа и популярности в среде литературных салонов. Чтобы всегда «to be always at the center of attention», «быть всегда на слуху», что стимулировало налоговые послабления и блага, связанным с преференциями королевы Елизаветы I.