Чтение онлайн

— У тебя все задатки сильного охотника, девочка, — неохотно пояснил Габриэль. — Причем, не самые слабые. Даже я не могу пробить твою защиту. Одни охотники обладают врожденным чутьем на Истинных, другие умеют скрывать свои мысли, третьи — устойчивы к внушению. Но ты, по-видимому, совместила в себе все эти способности. Кто твои родители, позволь узнать?

— Мои родители — самые обычные люди. Они знать не знают ни о каких Истинных. Моя мама, правда, тоже не гипнабельна…

— Значит, это наследственное. Ты знал об этом? — повернулся он к Каину. Тот неопределенно пожал плечами:

— Догадывался. Но какое это имеет значение? Скоро она станет одной из нас.

— Что ж, тогда повторю свой совет — не тяни с этим.

— Собственно, у нас к тебе есть разговор по этому поводу… — Каин переглянулся с Яной и решительно добавил: — Мы хотим попробовать ввести Яне кровь Чарли.

Габриэль, казалось, услышанному ничуть не удивился. Задумчиво постучав когтями по поверхности стола, он кивнул притихшей Чарли:

— Выйдем-ка. Поговорим.

В наступившем молчании Чарли спокойно поднялась из-за стола и прошествовала мимо Палача к двери. Воистину, выдержке этой хрупкой девушки мог бы позавидовать и мужчина, подумалось ему.

Сгустившаяся за стенами дома темнота остро пахла надвигающейся осенью. На подъездной дорожке золотился фонарный свет, деревья тихо шелестели в вышине еще пышными кронами. Чарли спустилась с крыльца, ежась на холодном ветру — она опрометчиво выскочила из дома в одном платье. Глаза ее удивленно расширились, когда подошедший сзади Габриэль набросил ей на плечи свой плащ.

— Спасибо. Он уже дважды спасает меня от холода, — улыбнулась она чуть смущенно.

— Не думал, что дампиры так уязвимы, — заметил он.

— Ну, чувствовать холод — еще не значит быть слабой, верно?

— Слабой я тебя не считаю. Напротив, для человека с примесью крови Истинного твои способности уникальны.

— Полагаешь, я все-таки человек?

— Ты пахнешь, как человек. Выглядишь, как человек.

— Но не старею, не болею и быстро восстанавливаюсь от любых ран.

— И при этом не питаешься кровью.

— Возможно, я — результат неизбежной эволюции, — со смешком предположила она. — Новый вид. Гибрид Истинного и гомо сапиенс. Но давай ближе к делу, если ты не против. Зачем ты позвал меня на улицу?

— Мне бы хотелось услышать от тебя лично историю, которую ты рассказала Каину. Слово в слово. И учти, если ты попытаешься что-то от меня скрыть, я это сразу почувствую.

— Мне нечего скрывать, Габриэль.

Он вздрогнул при звуке своего имени, слетевшего с ее уст. У нее был красивый голос, мелодичный и глубокий, отражающий внутреннюю силу, которая была заключена в ее таком хрупком на вид теле. Ему неожиданно понравилось то, как она произнесла его имя: без страха, мягко и спокойно, точно он был ее давним знакомым, а не Палачом, от решения которого зависела ее жизнь. Необыкновенная женщина. Возможно, на ее характере сказалась специфика работы: человек, регулярно наблюдающий смерть себе подобных, неизбежно меняется. Тем не менее, присущей многим врачам жесткости он в ней не ощущал; она была сильной и способной на решительные поступки, но при этом оставалась, прежде всего, женщиной. По крайней мере, так ему подсказывало его внутреннее чутье. А оно редко ошибалось.

Они неторопливо прогуливались вдоль влажной от недавнего дождя аллеи, пока Чарли вела свой рассказ. Пару раз она в своих домашних туфлях, позаимствованных у Яны, поскользнулась, и Габриэль с изумлением обнаружил, что ему доставляет удовольствие лишний раз к ней прикоснуться, чтобы поддержать за локоть. Ветер, шевелящий ее кудри, щекотал его ноздри ее по-человечески дразнящим запахом, отвлекая и мешая сосредоточиться; совершенно некстати он вдруг вспомнил, что уже очень давно не был с женщиной.

— Как видишь, я сама мало что знаю, — подытожила Чарли свой рассказ. — С Дамианом в больнице я почти не общалась, а после похищения и в лицо-то редко видела — как и сторожившие меня охотники. Пару раз они роняли в разговоре, что у него какие-то счеты с вампирами — то есть, с Истинными — но деталей, по-моему, они сами не знали.

— Кроме покойной матери, родственников у тебя больше нет? Быть может, муж…друг?

— Нет. Я была замужем за работой, — улыбнулась она. — Ни подруг, ни знакомств — лишь коллеги. Кроме начальства, меня вряд ли кто хватился.

Габриэль ощутил легкую неловкость от ее понимающего, чуть насмешливого, взгляда. Помолчав, он спросил:

— Скажи, вернись ты к работе, что бы ты делала дальше, зная о свойствах своей крови?

— Продолжила бы спасать человеческие жизни, что же еще, — казалось, вопрос ее удивил.

— Несмотря на желающих ее заполучить в своих целях? Таких, как похитившие тебя охотники?

— Всякая работа сопряжена с определенным риском. Что мне терять?

— Жизнь, например.

— Жизнь… Не буду лукавить, умирать мне не хочется. По крайней мере, сейчас. Но чего стоит моя, отдельно взятая и никому, кроме меня, не нужная жизнь против жизней миллионов других людей, нуждающихся в помощи?

— Напротив, твоя жизнь сейчас нужна очень многим, Чарли.

— Ты боишься, что я стану угрозой для твоего рода? — прямо спросила его она, останавливаясь.

Он взглянул на нее с высоты своего роста, обдумывая ответ.

— Такая вероятность есть, — наконец, неохотно подтвердил он. — Независимо от того, будешь ли ты действовать тайно или тебя приберут к рукам наши враги, ты для нас опасна. Все эти тысячелетия равновесие между двумя нашими видами держалось на изначальном неравенстве: люди были слишком слабы, чтобы нам противостоять, а мы зависели от их крови. В сравнении с людьми нас очень мало, и размножаемся мы не в пример реже, чем вы. Люди быстро умирают и подвержены болезням, но им на смену неизменно приходят новые поколения. Вам не грозит вымирание. Пойми, Чарли — мы не претендуем на власть, лишь контролируя те сферы вашей деятельности, что могут нанести нам вред либо раскрыть тайну нашего существования; большинство из нас уже давно отказались от охоты в прямом смысле ее слова, предпочитая питаться донорской кровью, а не лишать людей жизни. Мы живем на вашей планете вынужденно — и, как и всякий существующий вид, мы просто пытаемся выжить. А твоя уникальная кровь может нарушить существующий баланс.

— А вы никогда не думали о том, что, выйдя из тени, вы найдете не только врагов, но и сочувствующих среди людей? — спросила Чарли задумчиво. — Посмотри: молодежь помешана на вампирах; год от года книги и фильмы о вампирах взлетают на пик популярности. Да многие люди сами повалят к вам, подставляя шею. В конце концов, для вас ничего не изменится — донорская кровь никуда не денется.

— Думать так — верх наивности, — усмехнулся он. — Ты говоришь об обывателях, но не берешь в расчет власти. Нас либо постараются использовать в качестве мощного биологического оружия, либо откроют на нас официальную охоту, чтобы истребить на корню столь опасных для человечества существ. И никакие сочувствующие подростки нас не спасут. Впрочем, я не уверен, что в случае войны спасать понадобится именно нас.

Чарли опустила голову, нахмурив тонкие брови.

— Что же, тебе остается только одно, не так ли? — прошептала она.

Ни слез, ни истерик. Лишь глубокая печаль и…сожаление? О чем она жалеет в эту минуту, которая может стать для нее последней? О том, что не успела завести семью? Побывать там, где мечтала? Влюбиться?..

Поддавшись неожиданному порыву, он взял пальцами ее за подбородок, заставив поднять на него глаза. Даже сквозь плотную ткань перчатки он ощутил тепло ее кожи.