Чтение онлайн

– И с тех пор вы его не видели?

– Нет. И не думаю, что мне бы захотелось его увидеть. Особенно после того вечера. Сэм такой трус!

– Ваша квартира, - заметил я, оглядываясь вокруг, - вероятно, стоит недешево? Сколько вы платите за нее?

– Почти все, что я получаю по алиментам, уходит на уплату за жилье. Но я вполне прилично зарабатываю, на жизнь мне хватает. Скажите, мы можем называть друг друга по имени или вы всегда так официальны, общаясь с потенциальными убийцами?

– Я никогда не придерживаюсь официального тона с рыжеволосыми, заверил я ее.

– Рада это слышать, Рик. Не возражаете, если я закончу свои упражнения, пока мы будем разговаривать?

– Будьте как дома.

Разложив свой коврик, она опрокинулась на спину и, поджав ноги к груди, принялась крутить педали в воздухе. Если у мужчины перед носом в напряженном ритме крутятся женские ягодицы, ему приходится нелегко. Я сидел всего в нескольких футах от Беверли и никак не мог сосредоточиться.

– Вы знакомы с кем-нибудь из бывших жен Сорела? наконец спросил я.

– Нет.
– Она прекратила делать "велосипед", легла на пол и через секунду приняла сидячее положение, а затем, наклонившись вперед, коснулась своих носков без малейших усилий.
– И не хотела бы с ними знакомиться. Особенно после того, как Сэм, бывало, припирал меня к стенке, расхваливая свою первую жену. Судя по его отзывам, Линда очень нравилась ему. В ней, наверное, имелись все те качества, которые были ему так необходимы. И я никак не могла понять, почему он развелся с ней. И однажды я сделала ошибку, высказав это. Он не разговаривал со мной целый месяц - сама была виновата. Мне бы следовало помнить, что Сэм никогда не совершает ошибок. А вот он страдает от ошибок других, если вы улавливаете, куда я клоню. Когда с ним что-то происходит, виноват всегда другой.

– Интересно, а вы с ходу выскочили за него замуж?

– И я тоже.
– Ее голос звучал приглушенно - теперь она перекатилась на живот, поочередно задирая вверх руку и ногу.
– Вероятно, в то время я мучительно тосковала по отцу. Подсознательно. И это сыграло свою роль в том, что я потянулась к Сэму. Кроме того, он был богат и знаменит. Брак с ним выглядел весьма заманчиво. Я была околдована самой идеей влюбленности в него. Вы же знаете, как это бывает. Меня тешила мысль, что этот известный Сэм Сорел хочет жениться на такой простушке, как я!

Она снова перевернулась и уселась на коврике.

– А вы нечто вроде частного детектива, Рик?

– Нечто вроде, - подтвердил я.

– Это вас возбуждает? Хочу сказать, что это иногда опасно, и вы, должно быть, встречаетесь с самыми разными людьми.
– Она сделала глубокий вдох, а затем, подняв руки над головой, медленный выдох.
– А что вы думаете обо мне?
– неожиданно поинтересовалась она.
– Вы считаете меня очаровательной? Я вас волную?

Я ответил ей правду:

– У вас просто не все дома. И если бы вы решили, что появилась веская причина для убийства Сорела, то вы пойдете и сделаете это.

– Неужели?
– Она снова перекатилась на живот и отжалась десять раз, почти не касаясь коврика животом.
– Но у меня ведь нет серьезной причины. Не так ли?

– Если она у вас появится, это будет отличной возможностью бросить мне вызов - смотрите-ка, как я разделаюсь с Сэмом и выйду сухой из воды!

Она плюхнулась на кушетку возле меня, ее губы сложились в улыбку.

– Предполагается, что я разбираюсь в экспериментальной психологии, Рик! Но ваше замечание - довольно тонкое для неспециалиста. Предположим, я расскажу вам, что единственный мужчина, которого я любила, хотел жениться на мне, но Сэм отвадил его, нагородив обо мне кучу всякого вздора. Сэм был так убедителен, что этот мужчина поверил ему и испарился. Как вы считаете, это достаточно серьезный мотив, чтобы убить Сэма?

Я пожал плечами.

– Возможно. Но мне бы хотелось уточнить детали.

– Допустим, Сэм рассказал ему, что я нимфоманка и доказал это. Но ведь это так и есть. Такая пикантная "деталь" могла подстегнуть меня на убийство Сэма. Как вам кажется?

– В отношении вас, Беверли, у меня нет сомнений.

– Итак, значит - Роджер Хагилл... Он обитает в Брентвуде или, по крайней мере, жил там, пока не исчез с горизонта на прошлой неделе. Сэм должен был вступиться за меня и снести ему голову вот этой пепельницей. Да он наверняка так бы и сделал. Если хотите - проверьте.

– Его адрес в Брентвуде?

– Я не собираюсь облегчать вам задачу, Рик. Разузнайте сами. Или почему бы вам не спросить у Сэма?
– Она вдруг наклонилась ко мне и положила руку на мое бедро.
– Рик, я нахожу вас очень симпатичным. А что вы думаете обо мне?

– То же самое, - кивнул я.

– Вы не проявляете особого энтузиазма!
– Вскочив с кушетки, она в нетерпении сделала несколько шагов, а затем повернулась ко мне:

– Вы считаете все это трепотней - насчет нимфоманства?

О Господи! Я вздохнул.

– Вы можете произнести хотя бы одну фразу без знака вопроса?

– Ну вот, теперь вы сердитесь.
– Она язвительно усмехнулась.
– Это означает, что вы нервничаете, но пытаетесь скрыть свои чувства. Интересно, а представление обо мне как о нимфоманке возбуждает вас или пугает до смерти? Любопытно было бы узнать.

Она бросила на меня угрюмый взгляд. Зрачки ее расширились, глаза потемнели.

– Почему бы нам не удостовериться?

Впав в прострацию, я тупо наблюдал за тем, как она расстегивает пуговицы на своей белой рубашке, сбрасывает ее, а затем дергает "молнию" на шортах, позволяя им соскользнуть с ее ног. Беверли направилась прямо к кушетке. Из одежды на ней оставались лишь белый лифчик - чашечки подчеркивали упругость маленьких грудей с твердыми сосками - и крохотные белые трусики, едва прикрывавшие ее стройные бедра. Ее глаза светились, и где-то в глубине гортани рождался мягкий, мурлыкающий звук. Интуиция подсказывала мне, как важно перехитрить ее - именно сейчас! В моих мыслях не было никакой логики - они были продиктованы исключительно подсознанием.

Я встал с кушетки и быстро шагнул ей навстречу. Тут она как будто заколебалась, но отступать было уже поздно. Мои руки ухватились за ее бедра, а затем соскользнули к ягодицам. Запустив пальцы в их податливую плоть, я прижал ее тело к своему и приник ко рту, впившись зубами в ее нижнюю губу. Ее реакция была мгновенной и яростной. Комната закружилась передо мной, когда ее сжатые кулачки забарабанили по моей голове. Как раз за ушами. Я отпустил все то, что так крепко сжимали мои руки и зубы.