Чтение онлайн

— Не открою — сгноит, это уж точно, — пронеслось в голове. — Еще и со сборов выгонит.

И хотя обстановка того не требовала, я ввела "запаску" в действие. Так что основным чувством при этой нештатной ситуации было нежелание снова укладывать свой парашют — как говорится, "все от лени". Но когда, приземлившись, я увидела Кравцова, пристально наблюдавшего за мной, вся лень улетучилась.

— Ну что, опять не смог меня подловить, — удовлетворенно хмыкнула я про себя и пошла укладывать свои парашюты. Потом мысленно проиграла все происшедшее, стараясь добраться до причины перехлеста. Вспомнилось, что при укладке я не слишком верно уложила одно из полотнищ парашюта. И хотя речь шла о каких-нибудь одном-полутора сантиметрах, но они-то и могли сыграть решающую роль.

Никто не допытывался у меня до причины случившегося. Такие перехлесты были привычным делом, и считалось, что возникают они чуть ли не стихийно. Однако для себя я сделала вывод на всю свою дальнейшую авиационную жизнь: любая, даже самая незначительная небрежность, неточность в обращении с техникой может в любой момент обернуться неприятностью. Наверное, с тех самых пор и стала я заставлять себя педантично выполнять все точно по инструкции. Частенько это казалось окружающим "занудством", ненужной мелочностью, но именно такое "занудство", думаю, помогало мне избавиться в авиации от сомнительных приключений и нештатных ситуаций. Впрочем, здесь я забегаю вперед. Тогда же, в мое первое парашютное лето, история со злосчастным перехлестом, преподав свой урок, скоро отошла на задний план. В это же время начался как бы новый этап в спортивной жизни, а связан он был со сборной командой Москвы и ее тренером Сергеем Александровичем Киселевым.

Мы, начинающие спортсмены, иногда попадали в один самолет, или, как принято было говорить, в один излет, со "сборниками". Собственно, попадали мы туда не случайно, а по воле Киселева, присматривавшего себе молодое пополнение. Окрестив нас, пятерых девчонок, ласковым словом "молодежка", он внимательно присматривался к нашим первым шагам в спорте. Сначала короткими советами, потом более детальными разборами помогал быстрее совершенствоваться в парашютизме.

Первое знакомство с Киселевым у меня состоялось за полгода до этого. Тогда, только что получив третий спортивный разряд, я сидела в одном из коридоров аэроклуба и ожидала решения мандатной комиссии, которая должна была определить, кто из новичков останется для дальнейших занятий. И вдруг чей-то незнакомый голос спросил:

— Что, ждешь оставят или нет?

Повернувшись, увидела, что спрашивает присевший рядом на скамейку подтянутый темноволосый мужчина с худощавым лицом и любопытными, изучающими серыми глазами.

— Жду, — последовал короткий ответ.

— А сколько у тебя прыжков? Сколько тебе лет? Где учишься? Почему решила парашютисткой стать? — вопросы посыпались как из рога изобилия.

Не склонная рассказывать о себе первому встречному, я тем не менее коротко отвечала. Что-то в собеседнике говорило о том, что человек он в аэроклубе не случайный. Последний его вопрос и вовсе озадачил:

— А как у тебя со зрением? Близорукости нет?

— Нет. А почему у меня должна быть близорукость?

— Да прищуриваешься ты, вот я и спросил.

— Наверное, привычка такая… — неуверенно ответила я, удивленная скоропалительным выводом. Потом, решив, что пора этот разговор кончать, а то он еще какой-нибудь изъян в здоровье у меня "выявит", я под благовидным предлогом присоединилась к группке знакомых парашютистов.

И вот через полгода выяснилось, что мой любознательный собеседник — Киселев, тренер сборной Москвы. Примерно с месяц он приглядывался к нам, а потом включил в состав кандидатов в сборную Москвы. В команду входили представители различных профессий: инженер, рабочий, водитель такси, научный сотрудник. Всех объединяла страстная любовь к парашютизму. Основной состав готовился к первенству страны, но, несмотря на занятость, опытные спортсмены находили время, чтобы помочь Киселеву в подготовке молодежи, позаниматься с нами на тренажерах, что-то подсказать на тренировках. Но больше всего работал с нами сам Киселев. Я бы не сказала, что он слишком уж опекал нас, читал какие-то специальные лекции. Одним словом, самостоятельности своей никто из нас не потерял, но за каждым прыжком "молодежки" Киселев успевал проследить и вовремя обратить внимание на что-то важное:

— У Мухиной хорошо развито умение анализировать свои прыжки.

— Ниночка Кузнецова молодец! На точность очень аккуратно, спокойно работает, вот и результаты хорошие.

Подобные заявления от него можно было услышать нередко, и у меня обычно при этом возникало двоякое чувство. Прежде всего удивление: когда же он успевает за всеми уследить? Вроде бы весь день мы поднимались в воздух на разных самолетах, и видеть наши прыжки он практически не мог. Но ведь увидел же! А потом возникала досада на себя: сколько времени вместе, а я не удосужилась отметить в подругах эти важные качества. Начиналось самокопание: а умею ли я сама делать то, что мои подруги? Скорее всего, нет! И я старалась наверстать отставание, заходить на цель спокойно и уверенно, анализировала каждый свой прыжок. Так, шаг за шагом, день за днем приобретался спортивный опыт. Именно в то лето в нас были заложены Киселевым основные принципы подхода к тренировкам, к спорту, и для меня они сохранились неизменными на всю дальнейшую спортивную жизнь.

— Отрабатывайте все на земле до автоматизма. Учитесь здесь, внизу, ведь в воздухе учиться некогда. Затяжной прыжок длится тридцать секунд, — говорил тренер, — ив это время надо лишь проверять, закреплять то, что освоил на земле.

Следуя советам Киселева, мы, не жалея времени, часами крутились на самодельном тренажере, имитирующем положение парашютиста в свободном падении. Особенно часто оставались у этой нехитрой конструкции, сооруженной из подвесной системы парашюта и привязанной между стволами двух берез, мы с Ирой Мухиной. Старательно отрабатывая бесконечные спирали и сальто, мы надеялись, что это поможет нам поскорее освоить программу мастеров спорта. И действительно, каждодневные многочасовые тренировки на земле в то время, когда другие спортсмены отдыхали после прыжков, дали свои результаты.

Конечно же, все мы, "молодежка", интересовались не только своими личными результатами. Спортивная конкуренция заставляла всегда держать в поле зрения и результаты подруг — никому не хотелось быть последней. Однако эта конкуренция была для нас как бы на втором плане. У нас, например, было не принято обсуждать чьи-либо шансы попасть в основную команду. Тем большим было мое удивление, когда одна из нас стала с радостью говорить не о том, что у Бэты Васиной будет ребенок, а о том, что она по этой причине не сможет прыгать по крайней мере года полтора.