Чтение онлайн

Но в тренировках щадящих перерывов не было. Маша прогрессировала особенно быстро. Ее упорный характер уже стал проглядываться в рисунке фигур, которые она чертила в воздухе на своем Яке. Тренеры сборной команды страны начали к ней приглядываться, а после ее успешного дебюта осенью того же года на первенстве СССР в Киеве способную девушку пригласили на зимние сборы в Тушино. Так частенько делали у нас в команде, когда хотели проверить, как пойдут у летчика дела в высшем пилотаже, насколько он перспективен для сборной. Маша и здесь пришлась ко двору. Трудилась она много и шаг за шагом продвигалась к тому моменту, когда можно было начинать учиться перевернутому полету. Как и у всех, у нее были свои трудности, но вот преодолевала она их с удивительным упорством, порой упрямством, которое иногда даже пугало нас.

Той зимой Маша отчаянно отрабатывала различные фигуры на вертикальных линиях. Ведь для того чтобы получить у судей максимальную оценку за любую фигуру на вертикали, совершенно недостаточно научиться по-разному вращать здесь самолет вокруг своей оси. Прежде всего необходимо уметь вывести самолет строго вертикально к поверхности земли, не отклоняясь некоторое время от воображаемого отвеса. При этом машина успевает пройти до полукилометра по высоте и, если полет выполняется вниз, по направлению к земле, быстро разгоняется до максимальных скоростей. Конечно же, прежде чем научишься делать все это четко и красиво, приходится прилично попотеть, таская свой самолет на вертикалях.

Именно этим и занималась Маша тем морозным февральским днем над Тушинским аэродромом. Как назло, самая трудная часть — вертикаль вверх — получалась у нее хорошо, а вот относительно простой полет по вертикали вниз никак не удавался. То ли вид быстро надвигающейся земли, то ли неточно определенное время заставляли Машу выводить самолет в горизонтальный полет гораздо раньше, чем требовалось. Фигура пилотажа теряла свой четкий рисунок, и наблюдавший за полетом с земли Игорь Егоров уже не первый раз брался за микрофон:

— Тридцать пятый! Вниз положительная вертикаль двадцать градусов. Рано выводишь, рано!

— Поняла, — раздавалось в ответ, и все повторялось сначала.

После того как два полета не дали видимых результатов, Игорь удрученно сказал:

— Ну что, Марья Васильевна? Не выходит ничего! Если нет вертикали, нет пилотажа.

И все пошли в деревянный стартовый домик, который в сильные морозы вытаскивался на летное поле стареньким, кряхтящим трактором. В домике уютно потрескивали дрова в печке, и летчики дружно балагурили в ожидании новых вылетов. Только Маша уединилась в угол. Чувствовалось, что она тяжело переживает свои неудачи, что-то невесело думает, решает. Минут через сорок она вышла из домика и направилась к самолету — очередной полет у нее опять был на "точку", то есть пилотаж должен был выполняться прямо над аэродромом.

— Игорь, пойдем посмотрим за Машей, подскажешь ей ошибки, — потянула я следом Егорова.

Окутываемые паром, мы вывалились из домика на мороз, Егоров взял в руки микрофон и началось…

Машин самолет зашел для пилотажа, разогнался и прямо над нашей головой вырвался на вертикаль.

— Вверх — нормально, — передал Игорь.

Тем временем самолет завис в верхней точке, повернулся носом вниз и устремился к земле. Вот уже пройдено расстояние, после которого Машу невозможно было уговорить остаться на вертикали.

— Тридцать пятый, теперь лучше! — порадовался, было, Егоров.

А самолет все шел вниз. Для вывода в горизонтальный полет требовался уже больший запас высоты, чем тот, к которому Маша привыкла.

— Вертикаль хорошая, выводи, — подсказал Игорь.

Но не тут-то было.

— Тридцать пятый, достаточно, выводи! Выводи!!!

Однако Маша "закусила удила".

Мы следили за красным Яком, и нам казалось, что он мчится, прицеливаясь, прямо на нас. Скорость самолет разогнал уже большую. Высота быстро уменьшалась, а Маша все выдерживала и вертикаль, и характер. Теперь для благополучного выхода в горизонт требовалась точная и плавная работа, и, чтобы не испугать пилота резким словом, Егоров с каждой секундой все ласковей и ласковей повторял:

— Тридцать пятый, выводи, хватит разгоняться, выводи…

Чтобы не терять глазами мчащийся на нас с бешеной скоростью самолет, приходилось все больше запрокидывать голову. Внезапно я поймала себя на том, что начинаю непроизвольно приседать, как бы под давлением стремящегося к нам самолета. Собираясь пошутить по поводу своих подкосившихся коленей, я повернулась к Егорову, но увидела, что и он, держа у рта микрофон, тоже стоит на полусогнутых и продолжает уговаривать Машу "плавненько взять ручку на себя".

Наконец насладившись, по-видимому, получившейся вертикалью. Маша решила, что пора и выводить. А так как высотенки было уже маловато, она рванула самолет, и тот как пробка выскочил в нормальный полет. Мы облегченно вздохнули, посмеялись над своими приседаниями, но оказалось, что расслабляться рано. Маша разогналась и снова зашла над нами.

— Тридцать пятый, вертикаль нормальная, но выводить надо метров на двести выше, — поспешил предупредить Игорь.

— Поняла, — согласилась Маша, и все повторилось.

Опять она мчалась на нас, опять, глядя на нее, у нас гнулись ноги в коленях и опять Игорь уговаривал ее "выводить".

Все тридцать минут, отпущенные для полета. Маша гоняла вертикали у нас над головой, заставляя все время гадать, хватит ей высоты или нет. Наконец рация донесла усталое, но довольное:

— Тридцать пятый, задание закончено!

Спортсменка посадила самолет и — прямиком к Егорову, излучая столь откровенную радость и удовлетворение, что Игорь, собиравшийся как следует ее отругать, только и смог сказать:

— Ну, Мария Васильевна, и напугала ты нас, чуть на землю не положила…

— А вертикаль, вертикаль-то как?

Маша еще не успела выйти из охватившего ее азарта и стремилась к одному — еще раз услышать, что в борьбе с вертикалью победа осталась за ней. Егоров, поняв это, обреченно махнул рукой и, бросив: "нормально", направился греться и… остывать в домик.

Так Маша справилась с одним из основных элементов высшего пилотажа. И хотя ее спортивный азарт мог при малейшей ошибке окончиться плачевно, техника управления машиной и предельная собранность на этот раз не изменили ей. Дальше она стала быстро осваивать премудрости воздушной акробатики, а высокая физическая закалка и выносливость были ей в этом хорошим подспорьем. Старший тренер уже поговаривал о том, что скоро можно будет учить ее перевернутому полету. Все мы считали, что, освоив обратный пилотаж, года через полтора-два Маша сможет претендовать на место в основном составе сборной. Однако, как показали дальнейшие события, "холодный душ" ей был все-таки необходим.

Летом я оставила подругу, уехав с командой на соревнования в Англию, а когда вернулась, то еще в автобусе по дороге из Шереметьево в Москву заметила, что встречавшие нас сотрудники аэроклуба с удовольствием расспрашивают о чемпионате, но ничего не говорят о делах в аэроклубе. А ведь через несколько дней в Тушино предстояло первенство страны, да и вообще за две недели нашего отсутствия должны же быть какие-то новости!

— Как у вас здесь дела-то? Много летали? — негромко поинтересовалась я у сидевшего рядом одного из наших авиационных техников.