Чтение онлайн

Из-за уцелевшей башни всплыла огромная красноватая луна и осветила замок. При лунном свете руины казались уродливее и страшнее, чем при вечернем. Ардаггер брел вдоль частично сохранившейся внутренней стены, с удивлением осознавая тот факт, что ему не жаль Дагано. Он не испытывал сожаления, лишившись своей крепости, хотя от Дагано открывался прямой путь на Оннелан, и в грядущей войне он был бы значимой величиной. Вот только думал Ардаггер о грядущей войне с досадой.

Наконец Кэрхед остановился, сел на большой тесаный камень и замер. Было тихо, но через несколько минут Ардаггер не столько услышал, сколько почувствовал осторожные шаги. Он сдвинул меч так, чтобы удобнее было до него дотянуться, но убрал руку от клинка, когда увидел проходящего через остатки ворот большого серебристого волка.

Барх двигался скованно и как-то обреченно, словно поднимаясь на эшафот. Ардаггер ждал, и когда тот приблизился, мягко сказал:

– Здравствуй, дружище! Сколько лет я не видел тебя?

Белый Волк глянул прямо в глаза своему господину, и Ардаггер заметил мелькнувшую тень смерти в пронзительных и холодных зрачках барха.

– Мой повелитель!
– волк простерся перед темным даном, прижав уши, как виноватый пес.
– Я рад, рад видеть вас! Сын мой, Маргол, сказал, что встретил вас и упросил вас принять меня.

– "Упросил"!
– усмехнулся Ардаггер.
– Я согласился сразу.

Белый Волк смотрел снизу вверх взглядом, от которого дану сделалось неловко. Ардаггер молчал, догадываясь, зачем он нужен барху, но не веря в это.

– Повелитель, - начал барх, - вы сотворили мой народ, вы всегда хорошо относились к нам, а я имел и имею честь быть вашим другом.

Наклоном головы Ардаггер подтвердил его слова и показал, что слушает. Барх продолжал:

– Вы всегда были единственным нашим господином, и мы никогда не просили вас ни об одной услуге. Вы дали нам все, а меня наградили бессмертием.

"Это было большой ошибкой, - подумал Ардаггер, - но я был слишком молод, чтобы понять это".

Белый Волк грустно покачал головой:

– Наше время подходит к концу. Я прошу у вас милости, властитель. Даруй мне смерть.

Ардаггер почувствовал, как помимо воли голова клонится на грудь, словно усталость последних веков за секунду наполнила ее.

– Я хочу умереть раньше, чем умрет мой народ, - сказал Белый Волк.
– Я многое видел, начиная с зари мира, и считаю, что пожил достаточно.

Как преданный пес, он положил большую голову на пыльный сапог Ардаггера. Дан молчал.

– Я прошу немногого, Ардаггер! Я умоляю, - тихо проговорил Белый Волк.

Мех зверя блестел под луной, как новое серебро, и было видно, как он стар. Ардаггер отвернулся: у него было такое чувство, словно он выпил чашу горького яда. Он медлил. В конце концов, он был не обязан выполнять просьбу волка. Он мог отказаться, но вместо этого произнес:

– Хорошо. Утром...

Белый Волк встал, встряхнулся, так что шерсть на могучем загривке на миг встала дыбом, и сел. Его голова оказалась на уровне плеча дана. В глазах отражался мертвенный лунный свет.

Ардаггер смотрел на зверя.

– Давно ли я тебя создал?
– после продолжительного молчания спросил темный повелитель.

– Время идет, - отозвался волк.
– И все кончается.

Теперь беседовали не господин и слуга, а друзья, знакомые вечность. Исчезло нечто, проводившее меж ними незаметную грань. Они делились мыслями, зная, что им нечего скрывать.

– Зачем тебе все это было нужно?
– спросил Белый Волк.

Дан понял его вопрос.

– Причин довольно много, но главная - власть, - ответил он.
– Понимаешь, когда я был молодым дураком, то захотел чересчур многого; впрочем, если бы я и победил, мне было бы хуже, чем побежденным. Потому что мир стал бы пустыней, а править пустыней...
– Ардаггер криво усмехнулся.
– Править пустыней - бесполезное занятие.

– Но ты мог сотворить что-нибудь, - удивленно заметил барх.

– Что-нибудь, а не кого-нибудь. Живые существа плохо у меня получаются, - с мрачным откровением ответил дан и, помолчав мгновение, продолжил: - когда мы превратили пустыню в пригодное для жизни место, делать нам стало в общем-то нечего, и у меня появились мысли о безраздельной власти. Брат с сестрой не согласились с этим, началась война, что логично. А дальше был интересный парадокс, о котором люди не подозревают. Война стала для нас новым занятием, она дала смысл нашему существованию. Веками Лэйано и Линнель сражались со мной, одерживали победы, терпели поражения, пережидали затишья и мечтали, мечтали, мечтали о мире. Они получили его, но пройдут годы, и что будет слышно о данах? Мир, - создатель повел рукой, словно указывая на далекие земли, - залечит свои раны, а его создатели никому не будут нужны, понимаешь?

Белый Волк ни разу не видел своего господина печальным.

– Из-за этого ты начнешь новую войну?
– спросил барх.

– Не знаю, - ответил Ардаггер.
– Нам нужно дело, иначе наше существование станет неоправданным.

Луна сильнее склонилась к закату. Кэрхед проводил ее взглядом, ни на секунду не забывая о том, что он должен сделать утром. Барх на луну не смотрел: его решение было твердым, и он удивлялся про себя не характерной для Хозяина нерешительности.

Посвежело. Небо было еще темным, луна и звезды - яркими, но очень скоро наступит рассвет. "Проклятый рассвет", - с бессильной злобой думал Кэрхед. Он мог сказать барху, что передумал, но в глубине души понимал - не скажет.

– Небо бледнеет, Ардаггер, - вывел его из раздумий голос волка.
– Луна зашла, и скоро рассвет.

– Да, я вижу, - тихо произнес Кэрхед.

Звезды начинали постепенно гаснуть. Пришел час, который Ардаггер старался отдалить.

Восток совсем просветлел.

Ардаггер встал с камня, на котором просидел такую длинную и такую короткую ночь, нехотя вытащил из ножен Грэмин. Белый Волк положил на этот самый камень большую голову. Кэрхед взглянул на косматый загривок, куда должен будет через минуту опуститься меч, и закрыл глаза. Впервые в жизни он не мог решиться нанести удар.

– Руби, Ардаггер!
– донесся до него хрипловатый голос барха, и он ударил клинком.

На лицо, на руки брызнула горячая кровь.

Днем он выкопал могилу для Белого Волка, в сумерках уехал из Дагано.

Темнота сгущалась, и черного всадника не было видно, пока не взошла луна. Огромный конь ступал бесшумно, поэтому казалось, что по равнине едет призрак: в бледном лунном свете конь и всадник были одинакового мертвенно-белого цвета.

Вокруг были до боли знакомые места. Ардаггер мог назвать, кто создавал каждый холм, каждую речушку, каждую рощицу. Места, где впоследствии был построен, а затем разрушен Дагано, создавали все. Южное озеро Модера творил Гратто, реку Кеми - Байно, реку Трогар - Матто и Казанхар.

Долинный пояс. Там поработали практически все, кроме Финнара - тот создавал леса на востоке. Три Стража - работа данов. Река Ойрей - отменная работа Раймора и Вутанда. Гору Развилку создавали Картан с Альфарадом, причем сделали ее весьма некачественно, потому что были навеселе. Река Сия... Ее создавала Линнель. Скальный Кряж на юге - работа его самого, Ардаггера. Странно, подумал дан, я ведь все помню так, словно это было вчера...

А как они работали над берегами Горного Хрусталя! Еще и саанары не пришли через лабиринт. Как давно это было - словно в другой жизни. И память Ардаггера послушно вернула то время.