Чтение онлайн

Невысокие, кряжистые, двигающиеся переваливаясь, как моряки, но очень быстро, заросшие так, что не было видно лиц, они были прекрасно вооружены. Великолепные пластинчатые брони или кольчуги, миндалевидные щиты, свежевыкрашенные, с отлично выполненным повторяющимся рисунком - скрещенные булава и кайло. Как заметила Леми, булава в их гербе присутствовала не случайно: у воинов преобладало ударное оружие - палицы, булавы, боевые молоты. Изредка мелькали топоры и двуручные мечи. Кайло в гербе оказалось тоже не простым символом: оружие и шлемы многих воинов были богато украшены золотом и драгоценными камнями.

Этот отряд оказался единственным, в котором воины пели. Правда, когда Леми разобрала слова, они не показались ей исполненными оптимизма. "Хороший день для битвы, хороший день для смерти!"

Криво улыбнувшись, Леми пустила Лаклато галопом. Деревья бросали на дорогу длинные тени, и глаза скоро заболели от быстрых и частых смен тени и света. Дорога на север шла через рощу, которая недавно оделась молодой листвой. "Да, - мельком подумала Леми, - во владениях Ардаггера красиво".

До Цепного моста Лаклато скакал долго. Можно было добраться и быстрее, но пришлось потерять время, ожидая, пока по дороге перегонят изрядный табун лошадей. Кони эти шли не спеша - могучие, огромной силы звери. При взгляде на них Леми вспомнился Шерхо. Хоть она и не питала к нему нежных чувств, но училась ездить она на нем, а первое впечатление всегда самое сильное.

Мост вороной пролетел карьером, не дав Леми полюбоваться на работу мастеров, вознесших этот каменный арочный мост над бешеными водами Ревущего Потока. Вместо ограждений в три ряда были туго натянуты цепи, по толщине примерно как якорные. Леми поняла, почему мост получил название Цепного.

Солнце садилось, когда Лаклато мчался по дорогам Приозерной равнины. Половина ночи понадобилось этой лошадке, чтобы достигнуть Волчьего моста, переброшенного через извилистое русло Змейки. Здесь Леми придержала коня: ей показалось, что у моста расположилась стая не то волков, не то бархов. Девушка свернула с дороги и подъехала ближе - выяснилось, что она ошиблась ненамного: стая волков действительно находилась неподалеку от въезда на мост, однако это была каменная стая. Видимо, какой-то неизвестный резчик, заметив у моста несколько гранитных валунов, высек из них волков - двух матерых (они стояли, ощерив пасти и осев на задние лапы), переярка и пятерых молодых прибылых волков. На мордах последних застыло выражение страха. Леми подивилась искусной работе - каждый волосок шерсти просматривался, каждый клык, каждый глаз были выполнены великолепно - и решила спросить, кто изваял этих зверей.

Спустя недолгое время она увидела в Харде на стене подробную карту севера, вспомнила про Волчий мост, спросила о нем Раймора, и тот мрачно ответил, что этим ваятелем был Кайт. Но он не высекал из гранита скульптурную группу, а, придумав новое заклинание, он не нашел ничего лучшего, как опробовать его на подвернувшейся стае волков. И бедные звери превратились в камень. Когда об этом узнал Ардаггер, он пришел в бешенство, примчался сюда на Табаре, но, поскольку время было безвозвратно упущено, заклинание не имело обратного хода. Хозяин Харда сумел лишь сделать так, чтобы время потеряло свою власть над каменными животными: они не разрушались. Кайту повезло - он не попался на глаза дану в те дни.

Рассмотрев каменных волков, Леми перебралась через мост, и Лаклато поскакал к развилке. Все дороги севера он знал прекрасно. Леми уже знала, что ему было достаточно назвать конечную цель путешествия, и конь сам выбирал путь. Так она и поступила, сказав вороному, куда едет.

К вечеру следующего дня скакун Ардаггера добрался до поворота: владения старшего дана были обширны, а разбитая проходившими войсками дорога не давала Лаклато возможности скакать на полной скорости. Свернув у развилки вправо, Лаклато перешел с галопа на рысь, потом на шаг и в конце концов остановился. Хотя солнце садилось, света было достаточно, и Леми разглядела Врата Форта. Два столба белого мрамора смыкались метрах в трех над поверхностью земли, образуя арку. На ней золотом блестела в последних лучах закатного солнца надпись "Форт Оружейников". Воздух под аркой дрожал, но сквозь него отчетливо просматривался дальний лес. Леми вспомнила о предупреждении Шайни - необходимо обязательно проехать под аркой - и озорная мысль пришла ей в голову.

Обогнув мраморный столб, она снова вернулась на дорогу. Врата Форта остались позади. Леми обернулась: через арку видна была дорога и отпечатки копыт Лаклато на ней. Девушка недоуменно пожала плечами и пустила Лаклато галопом - как она помнила, Форт находился в десяти милях от Ворот. Вороной бежал неохотно; Леми не удавалось разогнать его. Лес приближался, однако никакого строения не было видно. Солнце село, и Леми продолжала свой путь в темноте. Наконец, когда она поняла, что позади осталось не десять миль, а вдвое больше, что Форта нет и что Шайни предупреждал не зря, она повернула Лаклато. Тот с явным удовольствием поскакал назад.

Арку Леми увидела издалека - белый мрамор, оказывается, светился в темноте, и чем темнее становилось вокруг, тем ярче светились Врата Форта. Леми снова оказалась перед аркой и решительно направила Лаклато в проем. Конь сделал несколько шагов, ударил копытом и остановился.

– Кто вы?
– спросил голос, исходящий, казалось, из самих Врат.

Леми оглянулась, но никого не увидела. Она снова посмотрела на арку и назвала свое имя.

– Куда направляетесь?
– задал второй вопрос голос.

– В Форт Оружейников, - ответила Леми.

Помолчав некоторое время, голос задал третий вопрос:

– Зачем?

– Мне нужен Картан, - сказала девушка, не вдаваясь в подробности.

Голос снова замолчал, словно раздумывая. Наконец промолвил:

– Можете ехать.

Лаклато, не дожидаясь команды, шагнул вперед, прошел под аркой, и Леми по глазам ударил яркий дневной свет: из апрельской ночи Леми угодила в июльский полдень. Такого она не ожидала, а Шайни не счел нужным ее предупредить.

Прищурившись, Леми увидела изумрудно-зеленое поле, окаймленное лесом. Далеко впереди, на опушке леса, еле видимое сквозь солнечное марево, стояло деревянное строение. Девушка поняла, что здание большое - конечно, значительно меньше Харда, но Форт Оружейников - а это, несомненно, был он - выглядел внушительно.

Леми сбросила куртку, расстегнула ворот рубашки (кольчугу она оставила в замке) и поставила Лаклато на галоп. Вороной шел по обыкновению легко: со стороны казалось, будто лошадь не бежит, а парит в воздухе. Со стен Форта заметили коня Хозяина и заранее распахнули бревенчатые ворота, так что, проскакав по лугу, Лаклато, не сбавляя хода, влетел в царство Бартога.

В Форте людей было немногим меньше, чем в Харде, все занимались делом: кто грузил на повозки мечи в ножнах и доспехи, завернутые в промасленные тряпки, кто чинил сбрую или кормил упряжных лошадей, терпеливо ожидающих, пока их запрягут. Из кузниц доносился перестук молотков и тяжеловесный грохот больших молотов. Леми придержала Лаклато и растерянно оглянулась, пытаясь найти хотя бы одно знакомое лицо. Напрасно.

Поняв, что никто не станет расспрашивать, зачем она приехала (хотя многие с интересом поглядывали на нее), Леми тронула коня и, подъехав к первому попавшемуся человеку, спросила, где Картан. Ей указали на центральное строение, и девушка, спрыгнув с коня, отправилась туда, придерживая меч. Оружие в Харде она не оставила.

Двери оказались настолько большими и тяжелыми, что усилий Леми хватило приоткрыть одну створку на расстояние, достаточное для того, чтобы проскользнуть внутрь и не застрять в дверном проеме. Судя по весу, двери были сделаны из дубовых бревен.

Войдя, девушка оказалась в просторном зале, который напомнил ей величественные залы Оннелана - может, размерами, а может, отделкой. Стены были богато украшены мозаикой и тонкой резьбой по дереву. Вдоль стен выстроились машины Бартога. Не обращая внимания на снующих по залу обитателей Форта, Леми подошла к машинам и с любопытством осмотрела их - ничего подобного она не видела. То есть, конечно, она знала о существовании таких орудий, но в ее мире они были давно позабыты, уступив место более совершенным, тут они стояли новенькие, грозные, готовые к бою или к осаде крепости. Девушка провела пальцем по отполированному дереву баллисты и подумала, что Бартог и в самом деле умница, если смог придумать такое чудо-оружие, не известное этому миру.