Чтение онлайн

– Что это?

– Странно, что Бёрнса так мало переводят на русский. В нём ведь столько живости, так называемого народного духа, к которому так любят обращаться и наши поэты.

– Вы уходите от темы.

– Разве? Я как раз в неё всецело погружён. Пожалуй, стоит перевести эту прекрасную балладу о шотландском разбойнике, пока есть время. «Macpherson’s Farewell», так она называется. Знаете, накануне казни он сочинил музыку и слова, а Бёрнс придумал новую версию. Я напишу свою. Что-нибудь про веселье и отчаянность там непременно будет. Спою перед виселицей. Или последнюю папироску попрошу. Пока не решил.

– Вы из своей смерти хотите устроить шоу?

– Хочу, чтобы меня запомнили.

– В этом можете не сомневаться. Вас запомнят как чудовище, убившее десять невинных женщин. Я зашёл лишь удостовериться, что Жилкин поступил правильно.

– Очень убедительный полковник. – Язвицкий ощерил рот, в котором не хватало уже нескольких зубов. – Не то что вы. Но вы ещё научитесь, лейтенант Самарин.

«А может, и вправду признание из него выбили насильно?» – засомневался вдруг Митя, но затолкал эти подозрения поглубже и вспомнил о просьбе Нечаевой:

– И ещё… Полина просила передать, что она вам верит, несмотря ни на что.

– Полечка – умная девушка. Видит людей насквозь.

– А если она ошибается?

– А вы сами подумайте. Мозги-то вам вроде взрывом не отбило.

«А ведь он совершенно не боится смерти, – покидая камеру, подумал Митя. – Только истинно сумасшедшие могут её не бояться».

Ажиотаж у «Елисеевского» не спал и через неделю после обнаружения страшной находки. Напротив – желающих поглазеть на ту самую витрину, кажется, прибавилось. Митя шёл по Тверской мимо магазина, с удивлением наблюдая кучу зевак у входа.

«Руками стекло не трожь!» – гаркнул вдруг из центра толпы дворник. А потом до Мити донеслось: «Ну да, тут всё и случилось. Вышел я, значится, утром на службу лёд убрать…»

И почему людей так тянет на места преступлений и катастроф? Неужели сильных впечатлений в собственной жизни не хватает?

Митя свернул в Камергерский переулок и, обойдя сзади Большой театр, купил в Солодовском пассаже коробку абрикосовской клюквенной пастилы. Проходя по Кузнецкому Мосту, на всякий случай ускорил шаг возле ателье мадам Шаттэ. Обошлось. Пышная Виктория за стёклами не промелькнула. А вот модный дом месье Франка по соседству выглядел заброшенным. Двери закрыты, в окнах темнота, дорожка перед зданием не почищена.

Погода, хоть и морозная, радовала ярким солнцем. Прав был доктор: ежедневные прогулки – лучшее лекарство. И голову прочищают, и организму дают хорошую, но не выматывающую нагрузку. Дмитрий и сам не заметил, как прошёл весь путь до Чудовского переулка, практически не устав.

В доме Загорских всё было по-прежнему. Так же светло, уютно и пахло свежей выпечкой. Соня выскочила из дверей в прихожую – стремительная и взволнованная. Сыщику даже на мгновение показалось, что она хотела броситься ему на шею.

– Митя! Как я рада, что ты пришёл!

Глаза у Сони сияли, и Самарин вдруг подумал, что он полный идиот, который непонятно почему так долго тянул с визитом.

– Здравствуй, Соня. Я с извинениями за долгое отсутствие и с подарком.

Дмитрий протянул коробку с пастилой. Соня взялась за неё, накрыв его пальцы своими, и Митя не смог разжать руки. Наверное, они долго так стояли, держась за упаковку с обеих сторон и не замечая ничего вокруг, потому что через несколько минут рядом послышалось деликатное покашливание. Сыщик очнулся и выпустил коробку из рук.

– День добрый, Анна Петровна.

– И вам доброго дня, Дмитрий Александрович. Как ваше здоровье? Я читала про покушение, какое жуткое происшествие. Просто чудо, что вы остались живы.

– Благодарю за участие, мне уже гораздо лучше.

– Какой ужас. Надеюсь, этот бомбист не избежит наказания.

– Не волнуйтесь об этом, его обязательно привлекут к ответственности.

– Что же вы стоите? Проходите. Для обеда ещё рано, я прикажу накрыть к чаю.

Соня вдруг начала незаметно от матери странно таращить глаза и двигать бровями, и Митя чуть не рассмеялся. То же самое она делала в его самый первый визит. Сыщик улыбнулся Загорской-старшей как можно вежливее:

– Сердечно благодарю за приглашение, Анна Петровна, но, к сожалению, сейчас не могу его принять. Мой доктор рекомендовал как можно больше бывать на свежем воздухе. А поскольку погода сегодня благоволит… Вы не возражаете, если я приглашу вашу дочь на небольшую прогулку?

– Ну разумеется, я не против. Если врач так считает.

– Я мигом соберусь! – Соня убежала одеваться.

На улице она крепко ухватилась за Митин локоть и на мгновение прижалась к его плечу щекой. Или просто показалось?

– Ты не представляешь, какой это был кошмарный месяц. Я думала, что ты умрёшь. Было больно, да?

– Терпимо. Меня, видимо, не так просто убить.

– Столько всего произошло. И всё так изменилось. Это было как страшный сон. Иногда мне кажется, что я до сих пор не проснулась.

– Очень знакомое ощущение. Я теперь часто гуляю, смотрю на людей, дома, улицы… И вроде окружающее кажется знакомым и привычным, но в то же время как будто ненастоящим, что ли.

– Я должна рассказать тебе что-то очень важное. – Соня замолчала, прошла несколько метров, потом остановилась и заглянула Мите в глаза. – Наверное, лучше присесть.

– Хорошо.

Они устроились на лавочке возле Чистых прудов. У берегов вода уже схватилась ледяной коркой, чуть поодаль плавали утки. Ребятня кидала им хлебные горбушки и зерно.

– Это случилось накануне первого октября. – Соня глубоко вздохнула. – Когда я возвратилась из театра, после этого ужасного представления у меня случилась лихорадка, и я проспала больше суток. А когда очнулась, то вспомнила, что со мной случилось в конце мая…

Соня рассказывала долго, и Митя не перебивал, лишь иногда задавая короткие уточняющие вопросы. За это время он внутренне пережил широкий спектр эмоций, но к концу повествования осталась лишь одна – холодная ярость. Хватит миндальничать с Франком. Пора избавиться от него раз и навсегда. И от Самокрасова тоже.

– Вот, пожалуй, и всё, – закончила Соня. – Ты же мне веришь?

– Конечно, верю. – Митя постарался говорить с ней как можно спокойнее, хотя внутри ощущал ледяное кипение. – Тебе просто чудом повезло, что они не довели начатое до конца.

– А Жилкин не поверил.

– Ты была у него?

– Была, и рассказала, и отдала ему записи. Он меня высмеял, сказал, что у меня много свободного времени и честолюбия. – Соня немного покраснела.

– Насколько я понял, полковник Жилкин из тех людей, которые предпочитают прислушиваться к себе. Он поставил на Язвицкого. Не могу отрицать, на то есть серьёзные причины.