Чтение онлайн

Он открыл рот, потом закрыл. Поморщился, будто проглотил что-то кислое.

– Это не наша проблема. Мы пришли за документами и за информацией, а не…

– Не за чем?

Феликс замолчал и окинул взглядом клетки, ряд за рядом.

– Их тут десятка два, не меньше, – сказал он. – Как мы их вытащим? На себе потащим?

Хороший вопрос. Практичный. И, что удивительно, не «зачем нам это надо», а «как это сделать».

– Здесь должны быть телеги, – сказал я. – Мельница работала как перевалочный пункт, значит, транспорт есть. Найдём документы, потом загрузим этих и отвезём в город. У Марека есть знакомые в гарнизоне, они примут.

Феликс кивнул, и я поймал себя на мысли, что братец меня сегодня удивляет уже не в первый раз.

– Идём, – я направился к выходу.

Кабинет химеролога нашёлся в конце коридора, за неприметной дверью без таблички.

Маленькая комната, заваленная бумагами, склянками и какими-то инструментами, о назначении которых я предпочёл бы не думать. Вон та штука с крючками, например, явно предназначалась не для вязания. А та, что с зажимами и шипами… нет, лучше вообще не смотреть в ту сторону.

Стол у стены, шкаф с папками, доска с записями и схемами. Обычный рабочий кабинет обычного конторского служащего, если бы этот служащий не занимался перемалыванием живых существ в товар.

– Ты смотри здесь, – я кивнул Феликсу на шкаф. – Ищи всё, где есть печати, подписи, имена. Особенно имена.

Братец кивнул и принялся за работу, а я подошёл к столу и начал разбирать бумаги.

Маршруты. Списки имён. Даты отправки. Описания «товара» с пометками о состоянии, возрасте и цене. «Кошка, самка, 14 лет, послушная, 800 золотых». «Волк, самец, 22 года, агрессивный, требует доработки, 400 золотых». «Птица, самка, молодая, повреждено крыло, уценка».

Уценка. Они писали «уценка», будто речь шла о помятых яблоках на рынке, а не о живом существе с переломанным крылом. Вот же ублюдки…

Всё аккуратно, всё по порядку, всё разложено по полочкам. Бухгалтерия ужаса с печатями и подписями. Крюков, при всей своей мерзости, оказался педантом.

Я искал упоминание Ласки, листая страницу за страницей, но записи были только за последние полгода, а её продали три года назад. Либо старые документы хранились в другом месте, либо их уничтожили, либо я искал не там, где надо. Впрочем, эти бумаги тоже пригодятся, в них хватало имён и адресов, чтобы устроить кому-то очень неприятную жизнь.

И тут я перевернул очередную страницу и замер.

В углу листа стоял знак. Маленький, почти незаметный, вроде водяного знака на дорогой бумаге. Стилизованная волчья голова с тремя звёздами над ней.

Я знал этот знак.

Память услужливо подкинула картинку: бал в столице, год назад или чуть больше. Алиса в платье цвета морской волны, с волосами, уложенными в какую-то сложную конструкцию, над которой наверняка полдня трудились три служанки. Она смеялась чему-то, что сказал её отец, а я стоял рядом и изображал заинтересованного жениха, хотя на самом деле думал о том, когда уже можно будет свалить к столу с выпивкой.

И я заметил запонку на манжете старого Волкова. Серебряную, с тем самым знаком.

Прошлый Артём спросил тогда у Алисы, что это такое, потому что надо же было о чём-то разговаривать между танцами и притворными улыбками.

«Старый герб нашего рода», – ответила она. – «Ещё до того, как мы возвысились и получили нынешний. Отец иногда носит его на особых мероприятиях. Традиция, понимаешь?»

Я тогда кивнул и забыл об этом через минуту. Мало ли какие традиции у старых родов, у каждого свои тараканы в фамильном шкафу.

А теперь смотрел на тот же самый знак на документах работорговцев.

И ещё кое-что. Свисток за моим поясом. Приручатель. Теперь я вспомнил, откуда про него слышал.

Алиса как-то рассказывала про эти штуки, потому что её семья помешана на истории химерологии. Древние артефакты, запрещённые практики, всё такое. Она говорила, что приручателей осталось всего четыре на весь мир, и каждый стоит как небольшое баронство, потому что их официально уничтожили двести лет назад, а спрос никуда не делся.

Теперь один из четырёх лежал у меня за поясом, а его предыдущий владелец валялся связанный в коридоре. И на документах этого владельца красовался старый герб Волковых.

Совпадение? Может быть. А может, и нет.

Волковы. За всей этой сетью стоят Волковы. Великий дом, один из двенадцати столпов Империи, хранители западных границ и образец благородства.

Моя бывшая невеста и её чёртова семейка торгуют химерами как скотом.

Забавно. Я думал, что меня сложно удивить после всего, что случилось за последний месяц, но жизнь в очередной раз доказала, что я недооцениваю её чувство юмора. Девушка, которая год назад клялась мне в вечной любви и строила планы на нашу совместную жизнь, оказалась наследницей работорговой империи.

Хотя, если подумать, «вечная любовь» закончилась примерно через три секунды после того, как выяснилось, что мой дар – полное дерьмо. Так что, наверное, не стоит удивляться.

– Нашёл что-нибудь? – спросил Феликс, не оборачиваясь от шкафа.

– Можно и так сказать.

Что-то в моём голосе заставило его обернуться. Он подошёл ближе, заглядывая мне через плечо, и я показал ему лист со знаком.

– Волковы, – сказал я. – Это их старый герб.

– Ты уверен?

– Алиса сама рассказывала.

Феликс взял бумагу из моих рук и несколько секунд разглядывал знак. Лицо у него было непроницаемым, но я видел, как за этими ледяными глазами щёлкают шестерёнки, как он прикидывает расклады и просчитывает возможности. Компромат на великий дом. Доказательства причастности к работорговле. Это было золото. Политическое золото, за которое можно купить очень, очень много.

– Волковы, – повторил он задумчиво.

Я начал собирать документы со знаком, складывая их в отдельную стопку. Всё, что могло послужить доказательством, всё, что связывало этот подвал с великим домом. Счета, накладные, письма с печатями. Волковы – не Засыпкин, их голыми руками не возьмёшь. Чтобы обвинить великий дом в работорговле, нужны железные улики, свидетели, поддержка других домов. Иначе обвинитель сам окажется в могиле раньше, чем успеет открыть рот.

Но если доказательства будут достаточно весомыми…

– Это меняет всё, – сказал я, выпрямляясь со стопкой бумаг в руках. – С таким компроматом можно…

Я услышал шаги за спиной, начал поворачиваться, и тут холодная сталь упёрлась мне в горло, прямо под кадык.

– А вот на этом, братец, – сказал Феликс ровным голосом, – наши договорённости заканчиваются.

Я замер с бумагами в руках.