Чтение онлайн

– Прошка! Ах, ты противная тварь! Вот кто моих птиц таскает! – вне себя от гнева крикнула Любава.

– Ай! Ой! Спасите! Бес попутал! – вопила паучиха только успевая уворачиваться от лебединых клювов. – Матушка, не губи! Я тебе еще пригожусь!

– Пригодишься? На что же ты мне пригодишься? – ехидно поинтересовалась Любава, с явным удовольствием наблюдая за побоищем.

– Любую службу сослужу! Только отзови ты своих гусей проклятых!

– Любую значит, говоришь? – недобро усмехнулась Любава, не торопясь вмешиваться в потасовку.

– Да, да, мамой клянусь! Ай!

Одному из лебедей удалось вырвать приличный клок волос из паучьего брюшка.

– Ну, что ж... Так и быть, – смилостивилась Любава и громко свистнула.

Лебеди как по команде поднялись на крыло и дружно скрылись в тумане, только черные перья продолжали тихо кружиться в воздухе как хлопья пепла.

– Уфф, – облегченно выдохнула Прасковья. – Благодарствую, матушка! Век не забуду! Всю жизнь твою доброту вспоминать буду и все такое прочее…

Бормоча это все она потихоньку пятилась все ближе и ближе к своему убежищу, потом вдруг шустро обернулась и рванула со всех ног к спасительной пещере, но тут же отскочила обратно, будто наткнувшись на невидимую преграду.

– Конечно, будешь помнить, – усмехнулась Любава, наблюдая за ее перемещениями. – Уж, я позабочусь, чтоб ты не скоро забыла!

– Дык-ить, матушка, ну, что ты в самом деле, взъелася? – снова засуетилась Прошка. – Ну, подумаешь, гусь, что у тебя гусей что ли мало? Стадо то прореживать надобно, не то они все твое озеро заполонят…

– Я тебе покажу прореживать! А ну, подойди поближе?

– Зачем это? – подозрительно поинтересовалась Прасковья, на всякий случай прячась за прибрежным валуном.

– Иди, тебе говорят! – прикрикнула Любава. – Не то сейчас как свистну, силой приволокут.

– Ну, зачем, как чуть что, так сразу свистну! Иду я, иду уже… – паучиха нехотя показалась из своего укрытия и засеменила к лодочке. – Ну, вот она я, а крику то было...

– Полезай сюда, – последовал еще один приказ.

Прошка нерешительно помялась на берегу, но на этот раз спорить не стала и кое-как разместилась на корме позади хозяйки. Любава снова свистнула, и тут же послышался шум крыльев, с силой рассекающих воздух. Лебеди один за другим вынырнули из молочно-белой пелены, на лету подхватили свою упряжку и резво понесли лодочку к другому берегу. Ивару только оставалось с грустью наблюдать, как медленно исчезают из вида оставленные на берегу ботинки.

Некоторое время они плыли в густом тумане, где едва различались даже очертания рядом сидящих спутников, и только шесть черных как ночь Прошкиных глаз отчетливо выделялись на общем фоне. Паучиха заметно нервничала, но разговоры заводить в непосредственной близости от лебедей опасалась. Понемногу плотная пелена начала рассеиваться, и из нее начали проступать очертания крон вековых сосен. С легким всплеском лебеди опустились на воду и сбавили ход, верный признак того, что берег был уже близко.

Не прошло и нескольких минут, как с легким шорохом лодочка коснулось песчаного дна.

– Все, друзья мои, приехали, – сообщила Любава, – вылезайте.

Ивар послушно спрыгнул в теплую воду и побрел к покрытому инеем берегу, гадая как же он пойдет дальше по холоду босой и в легкой куртке с прорехами. Оранжево-красный солнечный диск уже почти скрылся за верхушками сосен, посылая на землю свои последние лучи. К счастью, невдалеке виднелся добротный рубленный дом, где можно было попроситься на ночлег. Прасковья все еще неуверенно топталась на месте.

– Эмм, матушка, не люблю я этой мокроты… И вообще, как же я тут жить то буду? Нешто, я у тебя затем пощады просила, чтобы ты меня потом на морозе сгубила?

Вместо ответа Любава вынула из своих волос серебряный гребень, и не успела Прошка и слова сказать, как она воткнула его во взъерошенный чубчик на головогруди паучихи. В тот же миг с ней стали происходить удивительные трансформации: волосатые конечности резко удлинились, соединились попарно, и на их концах появились копыта. Головогрудь тоже вытянулась в лебединую шею, но тут же стала толще, мощнее и выпустила пышную белую гриву. Из упитанного брюшка сформировался ладный крапчатый лошадиный круп с мальтийским крестом на холке. Выгнув длинную шею Прасковья с грустью наблюдала, как сзади у нее отрастает длинный белый хвост. Только шесть глаз так и не захотели трансформироваться. Два больших переместились на обычное для лошадей место, а 4 маленьких пристроились ниже вдоль морды в рядок. Лодочка сильно накренилась, и Прошке пришлось покинуть суденышко мощным прыжком, попутно оттолкнув его прочь от берега.

– Ты обещала послужить, Прасковья, – напомнила Любава, медленно уплывая в туман. – Так вот твоя служба: будь верным спутником ясному соколу, и когда он отпустит тебя по доброй воле, тогда сможешь вернуться в свою пещеру. Путь ваш неблизкий и лежит на запад к крепости, что на вершине Горе горы. Там ты найдешь свою невесту, рыцарь. Удачи тебе!

– Спасибо, госпожа! – в ответ поклонился Ивар.

Прошка возмущенно фыркнула и норовисто топнула точеным копытом, взметнув песчаный фонтанчик.

– Вот змея! – тихонько буркнула она про себя и добавила уже Ивару. – Ну, что встал как вкопанный, пошли что ли. Тут волков полно, я не хочу, чтоб меня в первую же ночь задрали.

– А как же на счет прореживания стада, – не смог удержаться от ехидства Ивар.

– Где ты тут стадо видишь, соколик? – резонно заметила кобылица. – Беречь меня должен как зеницу ока! Второго такого коня во всем царстве не сыщешь!

– Когда права, тогда права, – согласился Ивар, – тут не поспоришь!

Бок о бок они направились к дому, в окнах которого уже зажигались вечерние огни. Острые камни, покрытые ледяной коркой больно впивались в голые ступни, замедляя ход, и Ивар был вынужден вскочить на спину своего новоявленного скакуна. Так они и добрались до дверей их ночного пристанища.

– Эй, хозяева, – крикнул Ивар, остановившись напротив освещенных окон. – Есть кто дома?

В ответ в окне показалась несимпатичная бородатая физиономия из-за занавески и тут же спряталась обратно. Видимо, всадники на шестиглазых скакунах даже в этих глухих местах были в диковинку. Ивар спешился и поднялся на крыльцо, Прошка с любопытством вытянула длинную шею через перила, стараясь заглянуть ему через плечо. Только он собирался постучать, как дверь сама открылась, и на пороге показался давешний бородач с топором в руках. Был он низок ростом, коренаст, до чрезвычайности волосат так, что почти невозможно было угадать черты его лица, и только черные как угли глаза подозрительно уставились на пришельца из-под кустистых бровей.

– Тебе чего тут? – нелюбезно поинтересовался хозяин, помахивая топором. – А ну, двигай своей дорогой! Не то, сейчас как дам промеж глаз!

Ивар опешил от такого приветствия, а Прошка немедленно спряталась за угол, но тут из дома донесся женский голос:

– Кто там, Афоня?

– Да, никто, матушка, – неожиданно ласково крикнул в приоткрытую дверь коротышка, – мальчишки, должно быть, баловаются…

– Что ты говоришь! Какие мальчишки?!

За дверью послышались быстрые шаги, через мгновенье она распахнулась настежь, и Ивар обмер от неожиданности, на секунду забыв как дышать. Перед ним стояла та самая королева из его снов. Простое серое платье под наскоро наброшенной на плечи светлой вязанной шалью только подчеркивало ее необыкновенную красоту, на которую невозможно было насмотреться. Она откинула непослушную темную прядь со лба, во все глаза глядя на странника одновременно с удивлением, волнением и надеждой, и Ивар вдруг заметил серебряные нити в ее волосах. Хотя лицо ее оставалось по девичьи юным, пережитое горе и тяжкое бремя забот все равно оставили свой след. Cколько же времени утекло с тех событий на площади? Восемь лет он провел в параллельной реальности. За это время беременная королева успешно разрешилась от бремени, и ее дочь успела стать невестой. Не даром Эйнштейн изобрел теорию относительности. Очевидно, время в разных мирах течет по разному, и здесь оно бежит как минимум вдвое быстрее, чем на Земле.