Чтение онлайн

— Дурной знак, хотя и не затмение — тихо пробормотал жрец. — Храните боги наше царство. Ему сейчас так трудно, а персидские полки столь бесконечно велики…

Щурясь в темноте, чтобы не пропустить ступень и не покатиться по крутой лестнице, Уджагорреснет осторожно спускался вниз, нервозно теребя свое одеяние, заляпанное брызгами крови несчастного юноши.

— Кир[12], не о тебе ли хотят нам напомнить этим скверным знаком боги? Не твой ли приход к нам предрекают? Защити нас, о Великая госпожа Нейт — мы не готовы к таким несчастьям! Еще слишком рано! Пожалуйста, не сейчас…

[1] Первый час ночи

[2] Древнеегипетское название Египта

[3] Маат — богиня истины, справедливости, закона и миропорядка в древнеегипетской мифологии. Имя переводится как «правда» или «справедливость»

[4] Эллины — самоназвание древних и современных греков с VII века до н. э.

[5] «Дом жизни» (Per Ankh) в Древнем Египте был центром знаний, скрипторием, больницей и школой при храмах, где жрецы и писцы обучались наукам

[6] Чати — великий управитель, высшая должность в Древнем Египте. Во многих европейских языках часто переводится арабским термином визирь.

[7] Чиновник возглавлявший ном — административную единицу.

[8] Дуат - в мифологии Древнего Египта загробный мир

[9] Древнеегипетский мудрец, архитектор, астролог периода Древнего царства, визирь Джосера; позднее стал почитаться в Древнем Египте как бог медицины.

[10] Древнеегипетское название Средиземного моря

[11] Орёл с распростёртыми крыльями был символом армии Ахеменидов. Его изображали на штандарте, который служил знаком отличия.

[12] Кир II Великий — персидский царь, основатель империи Ахеменидов.

Второй свиток

Саис, 530 год до н.э

Общественное неравенство по природе своей незыблемо и необходимо. Перед высшим всякому низшему следует опустить руки и согнуть спину, ведь благополучие их всецело зависит от воли и знатных и облеченных властью.

Высшим же да не быть заносчивыми в обращении своем с низшими, ведь могущество кротости больше могущества силы. Никто не должен внушать страх, кроме царя и бога.

Достигнув же старости, человеку не следует обновлять наставлений отца своего, но должно сказать детям своим то же, что было сказано ему его отцом. К старым заветам нельзя прибавлять новых и ничего в них нельзя изменять.

Птахотеп, III тыс. до н. э.

Проснувшись с первыми лучами, Уджагорреснет потянулся, разминая застывшие во сне мускулы. Роскошное ложе, где он давал отдых своему телу в те редкие часы, когда долг не звал пренебрегать сном, источало приятный аромат цветов. Пропитанные легкими маслами, льняные одеяла тончайшей работы были небрежно откинуты прочь, и Верховный Жрец спустил ноги с края, пытаясь нащупать позолоченные сандалии.

Стоило ему хлопнуть в ладоши — в опочивальню вбежали несколько рабов, готовых приготовить своего господина к великим делам так скоро, как только возможно.

Клепсидры [1]на небольшом столике возле ложа показывали час подъема и Уджагорреснет удовлетворенно улыбнулся. Даже после трудной ночи тело его сохраняло порядок и пробудило дух прежде, чем это сделали бы караулившие рассвет рабы.

Опустившись в массивное кресло, искусно выточенное из ливанского кедра и еще источавшее свежий запах хвои, ногами Верховный Жрец принялся лениво гладить массивных бронзовых львов, служивших креслу ножками. Один из рабов поднес ему позолоченное блюдо, на котором лежал теплый хлеб, спелые финики, оливки, сушеная рыба и немного мяса — поутру Уджагорреснет не любил излишеств, способных нагрузить живот и отвлекать его разум от важных размышлений.

Остальные рабы, прямо во время трапезы принялись умывать господина, ухаживать за его ногами и руками, подводить глаза сурьмой и щедро умащать кожу благовонными маслами. Их скромное искусство достигло таких высот, что уже к концу наспех поглощенного завтрака, Уджагорреснет во всем великолепии облачился в парадную одежду, излучая несокрушимую уверенность и ту внутреннюю силу, что заставляет простой народ бросаться в ноги, при одном лишь виде столь благородного человека.

Солидное поместье Верховного Жреца раскинулось за пределами Саиса в живописной роще, уют которой помогал восстанавливать силы, надежно охраняя от шума и суеты, остававшихся где-то там, в бедняцких кварталах и возле казарм. От всего этого мирского хаоса Уджагорреснета отделяли прочные стены, воздвигнутые из песчаника и облицованные алебастром — малый дворец, достойный правой руки великого фараона.

Почти бесшумно ступая по блестящему, идеально отполированному мраморному полу жилища, Уджагорреснет миновал внутренний бассейн, воды которого всегда готовы были остудить разгоряченное тело в зной. Слуги и рабы покорно расступались перед ним, выученными движениями падая ниц и бормоча хвалебные речи. Прохладный утренний ветерок приятно обласкал гладко выбритую голову Верховного Жреца и, не теряя более времени, он уселся в закрытый паланкин, который по первому же хлопку подхватили шестнадцать крепких слуг — по четыре с каждой стороны.

Мускулы их тел, умащенных оливковым маслом блестели в лучах восходящего солнца, а улыбки на лицах выражали искреннее довольство своим местом под ним. Носить великого человека — значит быть хотя и ничтожно мало, но причастным к его великим делам. А мыслимо ли для смертного и безродного мечтать о большем...?

***

Прежде, чем к вечеру явиться во дворец, предстояло посетить немало мест. В гавани в советах главнокомандующего флотом нуждались капитаны и торговцы, собрание которых еще на прошлой неделе наметили на это утро. Пираты все чаще нападали на египетские суда и, как казначей Нижнего Египта, Уджагорреснет не только получал сведения о морских грабежах и обращенных в рабство матросах, но и замечал другие последствия досадных происшествий. Доходы казны падали, ведь зерно плодородной долины Нила, как и множество других товаров, щедро кормили своих слуг не только пищей для животов, но и сотнями тысяч дебенов золота и серебра, получаемых с их продажи.

Искусными маневрами можно сокрушить даже крупный флот противника, но вот как бороться с отдельными грабителями? Они налетают неожиданно, а предсказать их появление в силах одни лишь боги, что не всякий раз станут делиться этим знанием даже с Высшими Жрецами… Приставить по военному кораблю к каждому зерновозу? Невыполнимо! Плата воинам моря сведет прибыли торговцев к нулю. Нужно было что-то решать прежде, чем Амасис выгребет недостающие деньги из храмовых запасов, продолжая свою излюбленную политику притеснения жрецов…

Наемные войска обходились недешево, а фараон-узурпатор вовсе не испытывал пиетета перед сокровищницами почтенных слуг богов, регулярно латая ими дыры в непомерно растущих царских сметах. Конечно, он давно настроил против себя едва ли не все египетское жречество, но уже многие века не бывало такого, чтобы жрецы сбросили фараона, не имея поддержки копий и мечей от воинства.

«Амасис весьма предусмотрителен, нарочно собирая его из иноземцев. Даже личную его стражу представляют одни лишь греки, да лидийцы…» — так размышляя о делах, Уджагорреснет выглянул за вычурные шторки, скользя взглядом по косым постройкам жилищ бедноты, слепленным из обмазанных нильским илом веток. Неприглядные, но дешевые бруски, на жарком солнце Кемет быстро застывали, по прочности почти не уступая глиняным. Величественно покачиваясь, паланкин с Верховным Жрецом входил в Саис.