Чтение онлайн

– Никифоров, где вы познакомились с Федором Шориным?

– В поезде, - сказал Волков.

– Раньше знали его?

– Нет.

– А вы, Тюхин, знали?

Из вопросов следователя и ответов Тюхина как бы постепенно развертывалась картина его жизни и трагедия Настасьи - заурядная, нехитрая в сравнении с теми огромными, происходящими на земле событиями, которые занимали Волкова.

...Когда-то в Москве убили ювелира. Тюхин сам не участвовал в этом, но прятал ценности. Он купил дом, женился на оставшейся без родных Настасье и много лет пребывал в страхе, что его арестуют или вернутся из тюрьмы налетчики. Постоянный страх расплаты делал его жестоким и мнительным. Он выходил из дому редко и Настасью держал в постоянном страхе. Он любил с тем мучительным, отупелым чувством, которое из боязни потерять любимую оборачивалось ненавистью. И, сознавая инстинктивно, что этим порождает у нее отвращение, все больше любил и больше ненавидел. Шорин появился как-то утром и сказал, что налетчики простят долг, если он возьмет квартирантов...

– А вы говорили, что с Шориным познакомились недавно?
– обратился следователь к Волкову.

– Что Настасья-то?
– вырвалось у Тюхина.

– Пока жива, - ответил следователь. И Тюхин вдруг беззвучно разрыдался.

– Для нее же все. Копил, берег! А сказала, что уйдет... что не люб.

– Нельзя любить ни того, кого боишься, ни того, кто тебя боится. Это говорил еще Марк Тулий Цицерон, - заметил следователь и повернулся к милиционеру - Уведите обвиняемого.

Милиционер тронул Семена Григорьевича за плечо:

– Ты бы раньше каялся. Все каются посля, ан дело уже сделано...

– Итак, Никифоров, - проводив Тюхина взглядом из-под очков, заговорил следователь.
– Ясная картина?

Можно обмануть других, но нельзя обмануть себя Нечистая совесть будет всегда и неотступно ходить, как мрачный призрак.

"Так вот для чего понадобился и разговор с Тюхиным", - отметил Волков.

– Это уже из Достоевского, - усмехнулся он.
– Кстати, Цицерон говорил: "Чем честнее человек, тем менее подозревает других в бесчестности..."

Следователь даже не мог скрыть оторопелости Должно быть, в институте профессора толковали ему, что преступления связаны с умственной отсталостью людей, а когда возрастает умственный потенциал, является стремление к полезному труду.

– Вы читали Цицерона?

– Афоризмы легко запоминаются, и поэтому кажется, что в них уйма мудрости, - сказал Волков.

– Н-да, - задумчиво протянул следователь - Где вы достали пистолет?

– Купил, - ответил Волков.

– Предположим. И участвовали в действиях так называемой "Черной кошки"?

– Об этом и не слыхал.

– Все ложь, Никифоров, ложь!

– Конечно, - подтвердил Волков.

– То есть вы лжете и еще сознаетесь?
– тонкая, будто просвечивающаяся от частых недоеданий кожа его лица задергалась мышечными спазмами, а глаза стали круглыми и по-детски удивленными. Это был уже не многоопытный, с проницательным взглядом человек каким он держался раньше, а мальчишка, обманутый в лучших намерениях. Видно, ему очень хотелось сейчас поколотить подследственного. А Волков размышлял: не сказать ли, кто Шор, - уж очень интересно посмотреть, какое тогда будет лицо у этого юриста.

– Нелегкая это работа, - насмешливо проговорил он - задавать вопросы. И сколько бы вопросов мы ни задавали, опять возникнут другие, на которые еще труднее отвечать.

– Вы просто циник, Никифоров, - сразу как-то успокоился тот, довольный, очевидно, найденным ключом раскрытия характера и строя в уме новую логическую цепь допроса.
– Будем иначе говорить...

Однако говорить ему не удалось. Зашел седой подполковник милиции, а с ним еще двое. Это были генерал и другой, незнакомый Волкову пожилой человек в одинаковых штатских пальто, надетых поверх военной формы. У подполковника милиции и у этого человека вид был такой, словно им дали хороший нагоняй.

– Из Московского управления, - объяснил коротко подполковник следователю.
– А вас к телефону...

Когда следователь и подполковник милиции вышли, генерал расстегнул пальто.

– Наломали дров... Клопы едят?

– Да, - улыбнулся его шутке Волков.

– Что Шор?

– Спокоен как будто. Надеется устроить побег.

– Хм... Это мысль неплохая, - генерал потер ладонью щеку и засмеялся. Мы тоже об этом думали.

Бежать вам надо, когда Шор совсем успокоится.

– Обоим?
– растерянно спросил Волков.

– Именно, - подтвердил генерал.
– Вероятно, и фронт переходить с Шором будете.

– Но я...
– проговорил Волков и запнулся.

– Что молчите?

– Я совсем забыл. Ковальский просил это .. Легенда о золотом руне...

– Легенда?..

Генерал, удивленно приподняв брови, слушал его рассказ.

– Да, - хмыкнул генерал.
– Ковальский неисправимый лирик. Что же он там? Легендами еще увлекается? Придется выговор дать. А ты запиши, где брали это руно. Чем черт не шутит.

Генерал помолчал, хрустнув пальцами рук, и задумчиво прибавил:

– Все же странно... Почему вокруг Коломны набросали много агентов? Что вы думаете, лейтенант?

– Леса кругом. Удобно, - сказал Волков.

Никто еще не мог знать, что именно здесь, у Коломны, по разработанному плану немецкого генштаба должно было сомкнуться кольцо танковых армий вокруг Москвы. И на карте фельдмаршала фон Бока синие стрелы уперлись в этот городок на берегу Оки.

XVII

Шор и Волков бежали ночью. Когда их повели в тюрьму, Шор ударом кулака оглушил милиционера.

По темным улицам Коломны они вышли к железной дороге и прыгнули на товарный состав. Поезд, груженный углем, без остановок шел к Москве. Уже за Раменском они спрыгнули, перебежали в лес.

– Теперь пусть ищут, - усмехнулся Шор, пряча за голенище наган милиционера.
– Следователь думал, что я раскололся. Для убедительности адресок настоящих грабителей ему выдал. Он меня чаем поил и жаловался, какой ты негодяй.

– Без документов никуда не уйдем, - хмуро сказал Волков.

– Документы будут, - Шор присел на лесную кочку.
– Садись, отдохнем.

Далеко, в предрассветной мути неба, лопались красные блестки. Стук зениток наплывал эхом, а лучи прожекторов над Москвой раскачивались, будто их трепал порывистый ветер. Лес был мокрый, холодный.

– Неподалеку, в Малаховке, - говорил Шор, - живет человек...

– С меня хватит, - качнул головой Волков.
– Откуда я знаю, что там нет ловушки?

– Это проверенный человек.

– И Тюхин был проверенный, а влипли... Почэму следователь кончил допросы?

– Потому, что я искренне каялся, выдал своих дружков-грабителей. Логика юриста.