Чтение онлайн

Марго подумала о том, что робкий, незаметный школьный учитель, наверное, сейчас идет к бомбе или уже вывинчивает взрыватель. И позерская горделивость этого актера, кумира московских девчонок, теперь казалась ей столь же нелепой, как и его белоснежное, крахмальное жабо.

– Ой, девочки, - тихо восторгалась Наташа.
– Какие у него глаза!

– Пустые, - сказала Марго.

– Ты ненормальная! Тебе всегда хочется других злить.

Еще не всем удалось спуститься в бомбоубежище, когда прозвучал отбой воздушной тревоги.

Появился декан и объявил, что эвакуировать консерваторию будут через несколько дней, а сейчас ему позвонили - на автозаводе для разгрузки прибывшего с фронта эшелона не хватает людей и автобус уже послан.

Этот автобус подъехал, остановился, визгнув тормозами. Шофер, еще совсем юный, в нахлобученной до ушей кепке, высунулся, приоткрыв дверцу:

– Вы, что ли, на завод? Тогда быстрей шевелись!

Декан уселся рядом с шофером и, подозрительным взглядом окинув его мальчишеское круглое лицо, спросил:

– Давно работаете?

– Ага, - ломающимся баском ответил тот.
– Шоферю вторую неделю. Закурить хотите?

– Не курю, - покачал головой декан.

– Я тоже недавно обучился, - кивнул шофер.
– В ночную смену без курева нельзя.

– В ночную смену?
– удивился декан.
– Ночью же бомбят.

– Они бомбят, а мы работаем, - солидно шмыгнув носом, проговорил тот и двумя пальцами вытащил из-за оттопыренного уха мятую, тоненькую, как гвоздик, папиросу.
– Мы-то не из пугливых...

II

Автобус въехал на заводской двор.

– Готово!
– крикнул шофер.
– Выгружайся, а мне за другими ехать.
– И, опять выразительно шмыгнув носом, добавил: - Тут филонить некогда.

На платформе стояли полуобгорелые грузовики, танки, зиявшие пробоинами. Возле них суетились такие же, как шофер, мальчишки в замасленных комбинезонах.

Несколько раз, пока разгружался эшелон, объявляли воздушную тревогу, но завод продолжал работать.

Лишь над крышами цехов поднимались стволы зенитных орудий, и рабочие надевали солдатские каски.

В одну из таких минут работница, помогавшая студентам оттаскивать грузовик, уселась на землю.

– Притомилась что-то, - извиняющимся тоном сказала она.
– Третий день ведь не уходим. А дома ребятишки. Догадаются ли картошку сварить? На минутку бы хоть сбегать, глянуть, как они там?..

Марго поняла, что и во время ночных бомбежек люди оставались в цехах. Как на фронте, здесь были раненые, убитые.

"А я?
– думала она.
– На что я способна? Что умею?

Наташка права: умею только злить других. И еще бренчать на рояле".

Эшелон разгрузили засветло, и на эти же платформы стали въезжать отремонтированные танки. Студентов отпустили домой. Марго уговорила Наташу и Леночку зайти пообедать к ней.

...Они спустились к набережной. В скверике навстречу им шла худая высокая девушка лет семнадцати, и, точно выводок цыплят за клушкой, семенили дети, грязные, одетые в какие-то лохмотья. На девушке была черная юбка и запачканная мазутом телогрейка. Лямки солдатского вещмешка оттягивали ее узкие плечи. Поравнявшись, она спросила:

– Не знаете, где тут детский дом?

– Да откуда вы?
– заговорила Наташа.

– Из Ельни, - ответила девушка.
– Эвакуированные. Теперь детский дом ищу. А они засыпают на ходу.

– Так идемте ко мне, - сказала Марго.
– Я рядом живу.

Большие глаза девушки просветлели.

– Что вы?
– неуверенно сказала она.
– Все мы такие грязные.

– Вот и хорошо. Умоетесь, отдохнете.
– И, приподняв самую маленькую девочку, на которой вместо платьица была пропотевшая солдатская гимнастерка, разорванная у плеча, Марго спросила: - Хочешь идти ко мне?

– Хочу, - залепетала девочка, крепко обхватывая тоненькими ручками ее шею.

– Вот и договорились. Как тебя зовут?

– Машенька.

– Тезка, значит. А где твоя мама?

– Самолет убил.

Казалось, девочка и не осознает еще смысла того, что говорит, а лишь повторяет услышанное от взрослых.

– Я тебе куклу подарю, - заторопилась отвлечь ее Марго.

– Большую?

– Большую-пребольшую.

– А как ее зовут?

– Ее зовут Машка-замарашка, потому что никогда не умывается.

– И я с ней буду иглать?

– Конечно.

От удовольствия девочка запрыгала на ее руках.

Странное чувство испытывала Марго - точно это легкое горячее тельце уже стало частью ее тела, и радость девочки передалась ей какой-то теплой болью.

Девушку, которая была с детьми, звали Лизой. Пока шли к дому, она рассказывала, как бомбили эшелон и как она собрала этих семерых уцелевших детей, а потом с ними добиралась в Москву - где пешком, где на попутных машинах.

Открыв ключом дверь, Марго сказала:

– Заходите! Что вы еще раздумываете?

В прихожей Лиза сняла вещмешок, телогрейку, тяжелые ботинки. Под телогрейкой у нее оказалась лишь нижняя рубашка, и она смущенно пояснила, что кофту разорвала, когда перевязывала раненых. Встречные бойцы дали ей телогрейку и гимнастерку. Но гимнастерку пришлось надеть на девочку, так как платьице было залито кровью матери. Без телогрейки, без ботинок, с выступающими ключицами, длинными ногами, она сама теперь казалась девочкой-подростком. Малыши обступили чучело тигра, и более смелые уже пытались забраться верхом на него.

Марго ушла на кухню, а затем позвала Наташу и Леночку.

– Еды мало, - шепотом сказала она.

– Да, - кивнула Леночка.
– Этим и троих не накормишь.

– Они же голодные!

– А ты не господь бог, чтоб пятью лепешками столько человек накормить, - рассудительно заметила Наташа.

– Я кое-что придумала ..

Она потащила их в спальню и, открыв шкаф, стала выбрасывать на пол свои платья и туфли.

– Зачем?
– спросила Наташа.

– Они же голодные, - повторила Марго.
– На базаре выменяем еду.