Чтение онлайн

– Что ты смыслишь, молокосос? У нее все, как из железа. А если под кофтой ничего нет, то лучше клади в постель винтовку. Это слабаки взяли моду на тощих баб, потому что с настоящей им не справиться.

– Чего они?
– спросила Дарья.
– Про что лопочут?

– Говорят, сегодня хорошая погода, - ответил Андрей.

XXVII

– Вот здесь мы жили, - сказала Дарья, тоскливо оглядывая комнаты рубленого домика.
– Жили. .

На полу была рассыпана картошка, валялись осколки тарелок, поломанные самодельные игрушки Мимо окна прошел солдат, неся курицу в руках. Донесся гудок паровоза.

Дарья начала подбирать игрушки, то и дело смахивая рукавом набегающую слезу. Затем она сдвинула до бровей платок и с осунувшимся, посуровевшим лицом вдруг стала очень похожа на сестру.

– Я выйду, будто соседей навестить...

– Узнайте, живет ли еще тут врач?
– попросил Андрей.

Она ушла, прикрыв снаружи дверь. Андрей отвязал "вальтер", сунул его в карман и по маленькой лесенке из сеней влез на чердак В затянутое паутиной чердачное оконце было видно станционное депо. Там солдаты устанавливали зенитное орудие.

Андрей в уме рисовал схему подходов к станции, запоминал ориентиры и начал уже беспокоиться, что нет Дарьи, когда мелькнула ее цветастая косынка. Спустя несколько минут она, волнуясь и часто поглядывая на окно, рассказывала Андрею:

– К станции-то никого не пускают. А комендатура в школе, и полиция там...

– Какая полиция?

– Из местных набрали, главным у них Фома Несвит... За три дома отсюда живет. Раньше кассиром был.

Встретила его, как назад шла. Он и говорит: наведаюсь, часом. И моргает одним глазом. Что же делать?

Зайдет ведь он!

– Ну что ж, - кивнул Андрей.
– Про доктора узнали?

– Есть... Остался, - сев на табуретку, она уже спокойнее заговорила о том, что видела.
– Деньги теперь марками называют. Только не берут их, все за соль покупают. Объявления висят: кто на работу в Германию едет, тому харч бесплатный...

Кто-то постучал в дверь.

– Фома это, - испуганно вскинула голову Дарья.
– Больше некому.

– Открывайте, - сказал Андрей.

Сгибаясь под притолокой, вошел человек в шароварах и украинской рубахе, на поясе его болтался немецкий тесак.

– От и я, - заговорил он низким веселым голосом, передавая Дарье бутылку, но тут же заметил Андрея, и толстые пальцы стиснули рукоятку штыка, а мясистое, буроватого оттенка лицо насупилось.
– А це хто?

– Да брат мой, - ответила Дарья.
– Из плена... Документ у него есть.

– Так шо?
– возразил Несвит.
– Треба зараз до полиции явиться.

Он был раздосадован, что встретил здесь постороннего.

– да вы садитесь, Фома Григорьевич, - приглашала Дарья.
– Чего туда идти, коль власть сама наведалась. Я так уж рассудила...

– Хитра, - пробормотал он и уселся на табурет, который заскрипел под тяжестью его тела.
– Як в плен хлопчик сдався, то у него разум е.

Дарья поставила три чашки, и он сам разлил в них желтоватый самогон.

– Ну шо ж... Иван, як ты кажешь, в Киеве?

– С паровозом же уехал, - наклонив голову, ответила Дарья.

– Звернется, - усмехнулся Несвит.
– Будемо!

Он выпил самогон, и то, что ни Андрей, ни Дарья не притронулись к чашкам, насторожило его.

– Тэ-эк... Братка найшла... А шо ж я нэ бачив раньше хлопця? Дэ ж вин був?.. Який у тэбе документ е?

Андрей вынул из кармана пистолет.

– ПТп такэ?
– челюсть начальника полиции отвисла.

– Только шевельнитесь, застрелю, - пояснил Андрей, удивляясь сам тому спокойствию, которое было в нем.
– Ясно?

– Кобель ты, Фома Григорьевич, - сказала Дарья.
– Нешто и впрямь решил, что на гулянку ждала?

У тебя дочка почти моих годов...

Андрей отобрал у Несвита штык, проверил его карманы.

– Усих вас нимци за то повисять, - угрюмо бормотал Фома Григорьевич. Усих!..

– Немцев сегодня мы вышибем отсюда. Много их тут? Говорите правду.

– Эх, пропала горилка, - вздохнул Несвит.
– Хай тоби, Дарья, черт очи высмалить...

То и дело вытирая ладонью с шеи пот, Несвит рассказывал, что гарнизон здесь человек двадцать, а эшелоны стоят у депо. Паровозы ремонтируют, и он слышал, что здешний комендант грозил расстрелять начальника депо, если утром не отправит эшелоны к разъезду.

Андрей посмотрел на окно. Уже стемнело, и в хате терялись очертания углов.

– Теперь можете пить!
– Андрей пододвинул к нему чашку И, взяв ее дрожащими пальцами, Несвит вылил самогон в рот как лекарство. Какое-то мальчишеское озорство захватило Андрея, потому что все очень ловко получалось. Он снова налил чашку.

– Пейте!

Так же, не глотая, а будто сливая в глотку жидкость, Фома Григорьевич опорожнил чашку и шумно выдохнул сивушный перегар.

– Шо мэни, нимцив жалко? Быйтэ их, як можетэ...

Всих побыйтэ! Я ж нэ нимцам служу... Я служу У крайни! У нимцив мы зброю добудем, а як сформуем вийско, та тож будемо гнать. Всих гнать!

Андрей был озадачен и слушал, пытаясь разобраться, кто же этот Несвит, враг или союзник? Он посмотрел на Дарью, стоявшую у печи. В этот момент Несвит быстро, не поднимаясь, выдернул из-под себя табуретку. Андрей не успел отклониться. Табуретка обрушилась на голову; синие, желтые круги заплясали перед глазами; Андрей выстрелил и еще раз нажал спусковой крючок...

Не упал он и не потерял сознание лишь от жгучей мысли, что все потеряно Выстрелы должны услыхать патрули, они скоро будут здесь.

– Уходить... немедленно!
– проговорил он.

Окончательно пришел в себя Андрей на задах подворья, куда его чуть не волоком тащила Дарья. Черные тени лежали под копной сена. В поселке было тихо, лишь на станции звякало железо, шумно выпускал пары паровоз.

– Что же? Никто и не слышал, оказывается, - удивился Андрей.

– Фому-то убили?
– спросила Дарья и вдруг уткнулась ему в плечо, затряслась от сдерживаемых глухих рыданий.

– Ну вот... Зачем? Все же хорошо, - гладя ладонью ее мокрую щеку и чувствуя, как у него самого дергается рот, шептал Андрей.