Чтение онлайн

— Ой, лишенько мени! — голосил он по-бабьи, обливаясь горючими слезами и пуская сопли из носа. — Немае у мене ни батька, ни матери, ни ридни, ни батькивщини, ни дружини, ни дитей! Одна тильки горилка з цибулею, та сало улюблене мое, так ридна радянська горилчана влада!.. Подайте, хто скильки може, герою-ликвидатору!

— Припадочний, — объяснил Микола недоумевавшему собеседнику. — Дружина у нього дитинку народила двоголового и з трьома ногами. Ну и з горя взяла та й повисилася. А дитинка помер. Вин и звихнувся. Тепер як напьеться, так дичавие, на життя жалиеться. Слухай, — он с интересом взглянул на Чопика, — а ось правду кажуть, що комунисти в Бога тепер вирують? И звидки в Перфорации Спирталитичная партия взялася? У нас хлопци кажуть, що в Китаи их Губанов народив в лабораториях та на Украйну через Перфорацию наслав. А яки говорять, ниби вони прийшли всю горилку у нас видибрати и сало, щоб москалив нагодувати, брешуть, напевно?

— Брешут, — согласился Ермаков, — врут, сволочи. Никто никого нигде не клонировал. Я вот член СПХП, сам с Вологды. Вот этот — Серега, с Питера. Жирабас с Мосхвы — в Воркуте вырос. Все свои, русские. Сами до всего додумались, сами в революцию пришли, сами в партию вступили. И сала вашего никто отбирать не станет. Ешьте на здоровье! Это все контры придумали, чтобы нас с хохлами поссорить. Горилкой, конечно, придется поделиться. В Перфорации со спиртом шибко плохо. Рабочие и крестьяне пухнут без спирта — экономическая блокада, разруха, сам понимаешь. Но это, думаю, тоже ненадолго. Как только до Италии доберемся, до Франции, до Испании — сразу легче станет. Там вина — хоть залейся. Всем хватит — и Перфорации, и Украине, и Молдавии с Белоруссией. Винно-водочное изобилие придет и пьяный беспредел. А в церковь коммунистам теперь можно ходить, как любым другим гражданам. И поститься, и причащаться, и исповедоваться. Даже у председателя ЦК СПХП товарища Губанова — знаешь его? — есть свой духовник, и он каждую неделю его посещает и исповедуется ему. Вот так! А ты говоришь — «отобрать»! Нет, брат, шалишь! Сами у себя ничего своего отбирать не станем и другим не дадим — пусть тока сунутся — враз грабли поотрываем!

— Ну добре, коли так! — согласился чернобылец, наливая в протянутый собутыльником котелок новую порцию горячительного. — Заспокойив, спасиби! Давайте тепер, братци, випьемо за чергову ричницю чорнобильськой катастрофи, за наших товаришив, яки загинули у вири атомного пожежи, за геройив, яки виддали свойи життя заради порятунку всього людства вид жахив ядерной зими и проникаючой радиацийи!

Все присутствующие встали на ноги и, выпив свою горилку, хором запели «Чернобыльский набат»:

— Братцы, ненадолго поднимитесь!

Чуете, слышите, фонит и тут и там!..

Многие плакали. Некоторые падали в обморок. Большинство глушило эмоции при помощи дополнительных доз сорокаградусного анестезина… В этот день, 26 апреля, в очередную годовщину аварии на Чернобыльской АЭС, части 6-й спиртармии завершили операцию по ликвидации Чернобыльской группы войск Центральной рады. Упившиеся на поминках лыжники и ликвидаторы не сумели захватить четвертый энергоблок, и генерал Простоквашин ввел в дело свой сверхсекретный резерв: ударно-штурмовой полк «Гей-славяне» отдельной Голубой дивизии. Повылазив из доставивших их на место оранжевых школьных автобусов и выстроившись в длинные цепи, геи пошли на приступ.

Веселые, напомаженные, с завитыми волосами, в разноцветных маечках, джинсовых шортиках на подтяжках, в трогательно-белых носочках, с голубыми, желтыми, зелеными шариками и большими красивыми букетами цветов в руках, они бесстрашно устремились навстречу смертельной опасности, громко насвистывая на свистульках и приветливо улыбаясь в недоумении и растерянности глядевшим на них во все глаза неприятелям.

Оборонявшие саркофаг отряд пенсионеров-ветеранов дивизии СС «Галичина» из Ивано-Франковска и рота украинских попов-раскольников, не выдержав произведенной перед ними педерастической демонстрации, в полном составе сдались в плен. Несколько пенсионеров были немедленно госпитализированы с инфарктом миокарда — сердце просто не выдержало такого непривычного для воспитанных в консервативном духе ветеранов-фашистов аморального зрелища.

Еще одной, и последней, жертвой чернобыльской эпопеи стал ефрейтор Чушков. Продвигаясь вместе со своим взводом во второй линии следом за гей-славянами, он упал в попавшийся на пути открытый канализационный колодец, сильно ударился головой о бетонную стенку и, потеряв сознание, захлебнулся в нечистотах.

В карманах у погибшего нашли одноразовые шприцы и десятка два ампул с морфином. Эксперты установили, что в момент падения он находился в состоянии сильнейшего наркотического опьянения и из-за передозировки был уже практически мертв. Геройски почившего ефрейтора посмертно наградили орденом Дружбы уродов и похоронили со всеми подобающими почестями. Играл полковой оркестр, развевались знамена, гремел прощальный салют. Ротный командир капитан Кокс, старый наркоман и тунеядец, даже произнес над могилой небольшую прочувствованную речь, до небес превознося личные качества покойного и его «неоценимые заслуги перед народом и революцией».

— Вот какой был человек, и тебя уже нет с нами! — горестно восклицал он, отирая рукавом навернувшуюся на глаза скупую мужскую слезу. — Спи спокойно, дорогой друг! Не сомневайся, мы доделаем начатое тобой. Мы добьем кровавую гидру всемирной контрреволюции, мы освободим всех спивающихся от ненавистного ига буржуйского безалкогольно-прохладительно-газированного рабства. Мы установим на всей земле советскую спиртолитическую власть! Ты был первым, но не последним. Еще много товарищей потеряем мы на пути к свободе спиртопотребления. И самые страшные бои еще только предстоит нам пройти. Теперь еще мало крови. Настоящая кровь впереди. Чем ближе к победе, чем ярче сияет всем угнетенным алкоголикам свет правды и свободы, тем отчаяннее сопротивляется враг! Но мы не боимся крови! Мы прольем ее не задумываясь столько, сколько потребуется!

Сегодня на твоей могиле мы клянемся, дорогой товарищ, что, следуя твоему примеру, никогда не дрогнем в бою, не струсим, не испугаемся никаких трудностей, никаких опасностей, ни за что и никогда не свернем с прямого пути. И если придется — умрем все как один, защищая пьяные завоевания Великого ноября от гнусных посягательств трезвой буржуйской нечисти!

Все присутствовавшие были глубоко тронуты. Некоторые тронулись совершенно. Жирабас тоже не выдержал и расплакался.

— Чего ревешь? — спросил стоявший рядом Чопик. — Чушка жалко?

— Не-а! — содрогаясь от рыданий, отвечал, утирая сопли и рыгая перловкой, пьяный в стельку Жирабас. — Помирать страшно!

— Вот дурной! — выматерился в сердцах раздраженный его нелепыми слезами Ермаков. — Не бойся, сказано тебе — «если придется». Так просто, без особой надобности никто умирать не собирается. А вообще, не нужно смерти бояться. Время сейчас такое, нельзя без крови! Никак нельзя! Пока кровь не прольешь — не победишь! А кровь что? — Ерунда! Белок один. Чем больше ее прольешь, тем больше ее организм вырабатывает. Кровопускание, если хочешь знать, даже полезно для здоровья. Оно, брат, организм омолаживает. Ты тока тушенку свою есть не забывай — чем больше мяса ешь, тем быстрее кровь обновляется. Понял?

— Понял, — кивнул в ответ Жирик и разразился новым потоком пьяных рыданий. Чопик махнул на него рукой — что дураку пьяному без толку объяснять!

Уже вечерело. Пора было собираться в дорогу. Героических лыжников Дубакяна ждали на другом участке фронта. Над четвертым энергоблоком победно развевалось на ветру огромное красное полотнище. Глядя на него, каждый ощущал гордость за свою победу, за себя, за своих товарищей. Радостное чувство наполняло сердца, пьянило, словно вино, ударяя в голову. И только смутное ощущение какой-то незавершенности, недоделанности несколько омрачало эту радость. Все понимали, что сделанное сегодня — лишь малая часть того, что нужно еще совершить им на этой войне, что сегодняшняя маленькая победа — лишь одно звено в цепи предстоящих им испытаний и свершений и что все они стоят в самом начале трудного долгого пути с неясным концом. Все понимали это и гнали прочь смутные сомнения, преисполненные надеждой на лучшее. Как ни тяжела была борьба, как ни сомнителен ее исход, но нужно было бороться, нужно было преодолевать трудности, учиться побеждать и с честью выходить из любой, даже самой безвыходной ситуации.

IV

К середине мая части 5-й, 6-й и отдельной Кавказской спиртармий Юго-Западного фронта после упорных боев очистили всю Левобережную Украину от войск Центральной рады, форсировали во многих местах Днепр, освободили Киев, Кременчуг, Кривой Рог и стремительно двинулись на Запад.

Деморализованные украинские дивизии начали откатываться к польской границе. Вскоре пал Николаев, спустя несколько дней соединившиеся с частями молдавских красногвардейцев и крымскими аборигенами самокатчики генерала Чикушкина заняли с боем Кировоград, Черкассы, Умань и начали развивать наступление в направлении Винницы.